Accessibility links

Одописцы американского президентства


Президент США Барак Обама (на заднем плане портрет другого президента США Авраама Линкольна)

Президент США Барак Обама (на заднем плане портрет другого президента США Авраама Линкольна)

Александр Генис: Февраль – самый снежный месяц американского календаря. Часто, как на прошлой неделе, на страну нападают бураны. Жизнь останавливается, на работу не ходят, школы закрыты, холостяки в барах, дети на санках, взрослые у телевизора, и все, кроме школьников, клянут погоду. По-моему, лицемерно. Так или иначе, будто в компенсацию за зимние катаклизмы, февраль подарил Америке двух лучших президентов – первого и Линкольна. Объединив их дни рождения в один нерабочий понедельник, Америка пользуется этим праздником, чтобы отдать должное своей верховной власти. Иногда – стихами. Об этой любопытной отрасли изящной словесности – президентских одах – нашим слушателям рассказывает поэт “Американского часа” Владимир Гандельсман.

Владимир Гандельсман: Когда президент Обама летел в Осло получать Нобеля, в его самолётное чтение, скорее всего, не входила новая поэма Кэррол Энн Даффи, британского поэта-лауреата, “Двенадцать дней Рождества 2009”. Тут надо непременно сказать, что есть такая рождественская песенка 16-го столетия, сочиненная в Британии, в которой рассказывается о том, что герой этой песенки получал в каждый из 12-ти дней Рождества.

В первый день Рождества
послала мне любовь моя верная
куропатку на грушевом дереве.

Потом идёт второй день:

Во второй день Рождества
послала мне любовь моя верная
двух горлиц
и куропатку на грушевом дереве.

И так далее, количество подарков приумножается, и всякий раз заканчивается куропаткой на грушевом дереве. В песенке есть и гусыня, несущая яйца...
Наша поэт-лауреат Кэррол Энн Даффи начинает с Афганистана, а заканчивает конференцией в Копенгагене по глобальному потеплению. Среди прочего есть куплет, который, возможно, заставил команду президента вздрогнуть.

Я купила волшебную гусыню у веселого фермера,
и она снесла мне Барака Обаму.

Александр Генис: Смешно, но не очень-то почтительно...

Владимир Гандельсман: Но и не зло... Есть здесь некоторое удивление, но и выбор американского народа не назовешь заурядным. Кроме того, стишки об американских президентах не обходятся без таких шуточек. Хотя они бывают выполнены в разной стилистической манере. Случается, и в героическом стиле.

Александр Генис: Тут сразу приходят в голову хрестоматийные стихи Уитмена.

Владимир Гандельсман: Конечно, это его стихи, обращенные к Линкольну:

О, капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи.
Но сердце! Сердце! Сердце!
Как кровь течет ручьем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном!

Александр Генис: Однако, это не ода живому президенту, а посмертные стихи, оплакивающие Линкольна, чей день рождения стал как раз тем государственным праздником, который сегодня отмечает Америка.

Владимир Гандельсман: Верно. Но есть и другие стихи по этому поводу. Есть целая школа стихосложения, изображающая президентов, которые знамениты лишь своей незапоминающейся риторикой, приглаженными прическами и общей атмосферой абсурда. Музой для этого послужил 29-й президент Америки Уоррен Гардинг. Уоррен Гардинг, один из самых незначительных президентов Америки, правивший два года и умерший от инфаркта (подозревали, что он был отравлен, и, может быть, собственной женой), был любитель богемной жизни и дам, – Джон Эшбери написал о нем: “Бедный Уоррен, он не был тухлым яйцом. Просто всмяточку. Он любил женщин и Огайо”, а Джеймс Райт написал более резко и мрачно:

Гардинг был дурак бесподобный,
глуп даже камень его надгробный.

Александр Генис: Давайте вернемся к героике, и вспомним Джорджа Вашингтона, которого, как и Линкольна, чествуют в президентский день.

Владимир Гандельсман: Действительно, героическая школа президентской поэзии восходит к самому первому президенту, к Джорджу Вашингтону, которого приветствовали Байрон, Уильям Брайант и Джеймс Рассел Лоуэлл, а кроме них - бесчисленные самодеятельные поэты.
Вот Байрон:

Но есть ли меж великих века,
На ком покоить можно взгляд,
Кто высит имя человека,
Пред кем клеветники молчат?
Да, есть! Он - первый, он - единый!
И зависть чтит твои седины,
Американский Цинциннат!
Позор для племени земного,
Что Вашингтона нет другого!

Александр Генис: Да, пышно! Державин! Но признано, что выше всех планку президентской героической поэзии поднял все-таки Уолт Уитмен, чьи стихи про Линкольна поколениями учили в американской школе.

Владимир Гандельсман: Это кто как считает. По-разному. Современный поэт, кстати, бывший поэт-лауреат, Роберт Пинский назвал уитменовские стихи “О, капитан, мой капитан” вполне мещанскими, пошловатыми и не очень-то хорошими. Мы уже цитировали Уитмена. Но можно вспомнить еще и о его стихотворении “Когда во дворе перед домом цвела этой весною сирень” - эта вещь была написана вскоре после убийства Линкольна.

Когда во дворе перед домом цвела этой весною сирень
И никла большая звезда на западном небе в ночи,
Я плакал и всегда буду плакать - всякий раз, как вернется
весна. <…>
О, могучая упала звезда!
О, тени ночные! О, слезная, горькая ночь!

И так далее... Уитмен специализировался на героических посмертных одах.
А вот 20-й президент Америки, убитый в 1881 году, Джеймс Гарфилд, удостоился излияния Джона Краутера:

Он стоял безразличный к своей гибели
в сознательной силе, мужественно и спокойно.
а когда цветы расцвели благоуханно,
он упал – и ужас окутал сцену,
Джеймс Гарфилд отправился в свой последний путь,
и более мы не услышим его голос и не увидим его лицо.

Александр Генис: Володя, а как обстоят дела с этим жанром в русском стихосложении?

Владимир Гандельсман:
Ну вот, например, Достоевский сочинил оду “На коронацию и заключение мира” в 1856 году – то были его отчаянные попытки вернуться в литературу:

Эпоха новая пред нами.
Надежды сладостной заря
Восходит ярко пред очами...
Благослови, господь, царя!

Александр Генис: Лучше бы он все-таки прозу писал.

Владимир Гандельсман: Сочиняют стихи и о любимом президенте России Владимире Путине. Молодой поэт Махмуд Мухтарович Отар-Мухтаров во сне мечтает о встрече с президентом у себя на кухне за чашкой чая:

Я встретил Путина во сне,
явился президент ко мне:
Махмуд! Какие люди! -
Садись, Владимир Путин!

Александр Генис: Сильно. Но вернемся к американской традиции.

Владимир Гандельсман: Вот забавное стихотворение. Лаура Ричардс написала абсурдную поэму о коррупции во времена 18-го президента Америки Улисса Гранта, публикация произошла в журнале для детей, что-то вроде:

вилли вилли винки вай
президент наш любит чай,
пьёт в кровати, пьёт в Сенате,
пьёт и кстати, и некстати,
даже пьёт из миски,
с джином пьёт, и с виски...

Александр Генис: Да, говорят, что Грант действительно любил и умел выпить. А каким же запомнит президентская поэзия Обаму?

Владимир Гандельсман: Трудно сказать. Пока кажется, что это должна быть смесь героической и удивлённой риторики. Возможно лучше всего воплощенной в блоге Starting Today. Есть там произведение Сюзан Уиллер, которая представляет реакцию Обамы на то, как его жена внезапно обняла королеву Англии Елизавету, что никак не было предусмотрено ритуалом – это пример хорошей старой американской дерзости, которым могла бы восхититься Кэррол Энн Даффи. Там есть такие строки:

Не волнуйся, Мишель, любовь моя,
ты была ведома Господом Богом!

Александр Генис:
Справедливости ради, надо заметить, что это стихи не менее идиотские, чем про Путина.

Владимир Гандельсман: Как бы там ни было, у Обамы и его поэтов все еще впереди.
XS
SM
MD
LG