Accessibility links

Для Батуми набережная, для беженцев трава


Беженцы до сих пор воспринимаются, как обуза, нагрузка на общество, вызывающая раздражение своим вынужденным иждивенчеством

Беженцы до сих пор воспринимаются, как обуза, нагрузка на общество, вызывающая раздражение своим вынужденным иждивенчеством

ВЗГЛЯД ИЗ ПРАГИ---Один из базовых элементов идеологической доктрины Грузии – это тема беженцев, изгнанных из самопровозглашенных Абхазии и Южной Осетии. Свой интерес к их проблемам грузинская власть объясняет не только сугубо государственным интересом – восстановлением территориальной целостности, но и соображениями гуманитарного характера: справедливость в отношении людей, изгнанных с территории, которую они считают своей родиной, лишенных собственности, должна быть восстановлена. Их положение не может оставить равнодушным никого, кто считает права человека фундаментальной основой любого общественного устройства. На обвинениях в нарушении этих прав строится и критика абхазского и осетинского обществ, не желающих возвращать беженцев в их дома.

Беженцы должны быть защищены. И хотя очевидно, что это задача – почти нерешаемая в нынешних политических условиях, но уж точно, логика и пафос официальных заявлений Тбилиси на эту тему соответствуют не только правовым критериям, но и естественному нежеланию мириться с насилием, посягающим на собственность, отрицающим право беженцев жить на своей родине в том гражданском статусе, который они считают единственно возможным. То есть гражданами Грузии.

Очевидно, что привычка грузинских властей изображать горестное недоумение жестокосердием Абхазии и Южной Осетии могла бы восприниматься как искреннее душевное движение, если бы собственная политика в отношении тех же беженцев не представляла собой диковинную смесь равнодушия и цинизма. Чиновники утверждают, что государство не располагает средствами на обустройство беженцев. Не следует думать, что это неправда. Действительно, решение именно этой проблемы явно не входит в число приоритетных и уступает по важности таким темам, как развитие курортного бизнеса или строительство памятников, дворцов и мостов, украсивших в последнее время улицы и площади Батуми и Тбилиси.

О том, насколько пафос горестных размышлений над судьбой наиболее обездоленной части грузинского населения согласуется с реальным желанием проявлять заботу об этих людях, говорит и тот факт, что для СМИ, аффилированных с государством, акт самосожжения беженки из Абхазии Наны Пипия не стал новостью номер один, воспринятой с ужасом и оторопью. С одной стороны, причина в том, что это не слишком комфортная для государства информация, но с другой – уровень ее общественной значимости крайне низок. И общество, и государство не готовы разделить горе беженцев, сделав его предметом неусыпного внимания. Беженцы и до сих пор воспринимаются как обуза, нагрузка на общество, вызывающая раздражение своим вынужденным иждивенчеством. Чиновник, предложивший Нане Пипия есть траву, может после разразившегося скандала понести ответственность за свои слова, приведшие к столь тяжелым последствиям. Но он ни в чем не ошибся: грузинская власть, не делая аналогичных предложений открыто, по сути, ничего не имела бы против, если бы беженцы добровольно и поголовно перешли на подножный корм.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG