Accessibility links

Привет Абхазии с берегов Белого Нила


Сегодня в 10 провинциях Судана – крупнейшей по территории африканской страны – проходит второй день рассчитанного на неделю референдума

Сегодня в 10 провинциях Судана – крупнейшей по территории африканской страны – проходит второй день рассчитанного на неделю референдума

СУХУМИ---Сегодня в 10 провинциях Судана – крупнейшей по территории африканской страны – проходит второй день рассчитанного на неделю референдума. Большинство экспертов не сомневаются, что по результатам референдума, окончательные итоги которого будут объявлены в феврале, ООН пополнится еще одним, 193-м государством.

Пока неизвестно, как оно будет называться, но ясно, что в него войдут земли Южного Судана по обе стороны Белого Нила, населенные, как и в соседней Эфиопии, христианами. Для участия в референдуме зарегистрированы почти 4 миллиона избирателей. Поскольку большинство их – неграмотные, при голосовании они зачеркивают одну из двух картинок: рукопожатие на одной из них означает сохранение единство Судана, поднятая рука на второй – независимость Южного Судана.

Последняя картинка сразу напомнила мне открытую ладонь, изображенную на государственном флаге Республики Абхазия (элемент символики, который встречался еще на средневековых абхазских флагах). А вслед за этим вспомнилось, как воспринимали в Абхазии на протяжении последнего двадцатилетия известия о пополнении Организации Объединенных Наций новыми членами.

В разгар грузино-абхазской войны, 1 января 1993 года, произошел «бархатный развод» Чехии и Словакии, которые ранее в общей сложности почти 70 лет входили в состав Чехословакии. Случай мирного разделения – если и не уникальный в мировой истории, то весьма редкий. «Вот ведь как это бывает в цивилизованных обществах!» – восхищались в заснеженной прифронтовой Гудауте. На мой взгляд, в данном случае сошлось несколько важных слагаемых. Во-первых, рационализм, в гораздо большей степени присущий чехам по сравнению, скажем, с народами бывшей Югославии (тоже славянскими, даже говорящими, в большинстве своем, на одном языке, но разделенными конфессионально и с исторической памятью, отягощенной взаимными обидами). Во-вторых, то, что у государственного руля в Праге находился истинный демократ Вацлав Гавел. В-третьих, не было той этнической чересполосицы, которая присуща той же Абхазии. Не говоря уже о главном – что в Абхазии грузинское население в результате исторических перипетий последнего века по переписи 1989 года в 2,5 раза превышало абхазское.

В том же 93-м, в апреле, семью признанных мировым сообществом независимых государств пополнила почти равная Словакии по численности населения Эритрея, отделившаяся от Эфиопии в прошлом ее северо-восточная часть, примыкающая к Красному морю. Для абхазской общественности это событие стало полной неожиданностью: прямо скажем, очень мало кто у нас, как и вообще на постсоветском пространстве, был осведомлен о тридцатилетней вооруженной борьбе народа Эритреи за отделение от Эфиопии и даже слово это – «Эритрея» – слышал.

Провозглашение в мае 2002 года независимости Восточного Тимора – бывшей португальской колонии, в 1975 году насильственно присоединенной к Индонезии, точно так же вызвало воодушевление в абхазском обществе. И так же пришлось констатировать, что о многочисленных жертвах, принесенных более чем миллионным народом Восточного Тимора в борьбе за свободу, почти никто у нас ранее не знал.

О событиях, которые предшествовали провозглашению в феврале 2008 года независимости Косова, в Абхазии были информированы, конечно, гораздо лучше. Отношение к борьбе косоваров было неоднозначным: с одной стороны, население Абхазии находилось и находится в российском информационном пространстве, где преобладает безусловная поддержка «братьев-сербов», а с другой – для абхазов было бы странно не солидаризироваться с теми, кто борется за независимость. В общем, на пресс-конференции в том же месяце президент Абхазии Сергей Багапш сказал так: «Если Косово нас признает, то и мы его признаем».

Впрочем, Косово, как известно, так и не стало пока членом ООН, для этого ему надо получить признание еще нескольких государств, чтобы общее их число превысило половину состоящих в Организации Объединенных Наций.

В абхазском обществе довольно ревностно следят за тем, какие государства и почему признавались мировым сообществом. Появлялись не только газетные публикации, была выпущена даже брошюра (автор – Бадра Айба), где приводились данные о тех государствах – членах ООН, которые примерно равны или меньше по численности населения или территории Абхазии. Таковые есть на всех обитаемых континентах, и их намного более десятка.

Что касается будущего, 193-го члена ООН, независимость которого, скорее всего, будет провозглашена в июле, то я сегодня обзвонил нескольких своих знакомых сухумцев и убедился в том, что начавшийся в Южном Судане недельный плебисцит стал для них, как, собственно, и для меня, полной неожиданностью, хотя решение о его проведении было принято еще несколько лет назад.

Большинство если и слышало раньше что-то о событиях в Судане, то это была резня в Дарфуре, где, главным образом, кочевые арабские племена истребляли негритянское население. Но Дарфур – это горное плато и историческая область Судана на западе страны, где обе враждующие стороны исповедуют ислам. Южный Судан же отделился и де-факто существует, не подчиняясь Хартуму, уже около пяти лет, главным образом из-за конфессионального противостояния. Жертв для возможности проведения нынешнего референдума там тоже было принесено очень много – не менее двух миллионов человек.

Все это я, впрочем, и сам узнал только вчера из сообщений мировых СМИ. Как и о том, по словам директора Международного института новейших государств Алексея Мартынова в комментарии ИА REGNUM, что пару лет назад Судан проявил заинтересованность в признании независимости Южной Осетии и Абхазии, но не встретил почему-то никакого энтузиазма со стороны российского МИДа.

Но я смог поделиться со своими сегодняшними собеседниками и эксклюзивной информацией – о том, как полтора года назад мой хороший знакомый, большой друг Абхазии московский академик Павел Васильевич Флоренский рассказывал мне на сухумском пляже о своей поездке в Южный Судан, где консультировал разведчиков запасов нефти. Нефтедобыча составляет сегодня 98% доходов Южного Судана. Ну а поскольку граница его с Северным Суданом определена лишь на 80 процентов и немало нефтезапасов сосредоточено на спорных территориях, никак нельзя исключать превращения последних в будущем в горячие точки.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG