Accessibility links

СУХУМИ---Полтора месяца назад многие средства массовой информации сообщали, что 7 декабря около 30 представителей казачества и граждан России, родственники которых проживают на территории Абхазии, пикетировали посольство Абхазии в Москве.

Собравшиеся выражали возмущение по поводу нарушений в республике имущественных прав граждан России и граждан Абхазии русского происхождения. Представитель объединенного Совета атаманов казачьих формирований России, Сергей Ефтифеев передал послу Абхазии обращение на имя президента РА Сергея Багапша с перечислением десятков конкретных случаев незаконного захвата в республике квартир и земельных участков граждан русского происхождения - казаков. В письме, в частности, говорилось, что «гонят из дома даже… председателя Конгресса русских общин Абхазии Геннадия Никитченко». В сообщениях российских СМИ отмечалось, что «абхазские суды забиты исками об отъеме жилья у жителей республики русского происхождения. Эта ситуация не может не тревожить».

После появления информации о пикете, многие в Абхазии, посвященные в историю жилищной тяжбы Геннадия Никитченко и преподавателя Абхазского госуниверситета Анжелы Цушба, высказывали одну и ту же мысль: «Ведь наверняка подавляющее большинство прочитавших это, поняли так – у еще одного русского пенсионера в Сухуме после войны абхазы с криками, что они воевали, решили отобрать его довоенную недвижимость». На самом же деле, в данном случае все если и не происходило с точностью до «наоборот», то красноречиво подтверждает истину о том, насколько могут не вписываться в общую схему отдельные жизненные ситуации.

Воевал-то как раз Геннадий Никитченко. Во время грузино-абхазской войны он был замкомандующего Восточным фронтом, награжден орденом Леона. После войны вместо его дома в Очамчырском районе, сгоревшего во время боевых действий, специальным распоряжением Владислава Ардзинба Геннадию Васильевичу и его семье был выделен опустевший дом в центре Сухума, на улице, которая до войны называлась имени Кирова, а сейчас как раз носит имя первого президента Абхазии. В отличие от многих других воевавших, Никитченко, что называется, «не затерялся» и в мирной жизни: дважды избирался депутатом Народного Собрания – Парламента Абхазии, возглавил Конгресс русских общин республики… Я неплохо с ним знаком, бывал в свое время у него в гостях в этом самом доме. Кстати, часть его он выделил под помещения упомянутого конгресса, который активно занимался оформлением жителям Абхазии российских загранпаспортов.

Слушать


Знаком я и с Анжелой Цушба. Уроженка Гудауты, она за несколько лет до войны вышла замуж в грузинскую семью, которая жила в этом доме. Ныне она с мужем, покинувшим пределы Абхазии, в разводе. Несколько лет назад Анжела стала активно оспаривать в судебном порядке дом, в котором жила до войны. У нее свои доводы: почему она должна ездить на работу из Гудауты, у нее к тому же подросли двое сыновей…

И вот на днях в газете «Республика Абхазия» появилась небольшая заметка «По поводу московского пикета». Ее автор, сотрудник редакции Юрий Кураскуа пишет, что хотя после пикета у посольства Абхазии в России «прошло уже немало времени, ряд наших читателей продолжает проявлять озабоченность этим событием… Многие при этом задаются вопросом: верно ли то, что инициатором пикета был руководитель одной из русских общин Абхазии Г. Никитченко?».

Геннадий Никитченко в интервью газете заявил, что никакого отношения к пикету, проведенному Советом атаманов казачьих формирований России, он не имеет. Что таким образом на него «можно «повесить» и недавние столкновения на Манежной площади, а то и засуху в России». По его словам, он уже полгода не выезжал в Москву. И вообще, чтобы подготовить и провести подобный пикет, надо потратить около 500 тысяч рублей, а у него нет возможностей «выбрасывать такие деньги».

Геннадий Васильевич предположил, что поскольку о проблеме, связанной с его домом, рассказывали СМИ, его фамилию вписали в резолюцию «для большей весомости». «Но почему-то, – говорит он далее, – те в Москве, кто вроде бы ратует за права русских в Абхазии, не вспоминали этих людей с их проблемами все прошедшие годы. Да и когда на меня завели уголовное дело, никто там не встал на мою защиту».

О каком уголовном деле идет речь? Несколько лет назад, еще задолго до нынешнего потока публикаций в московской прессе о притеснениях русскоязычного населения в Абхазии, одно из ставропольских периодических изданий опубликовало интервью с Никитченко, где он резко высказывался на данную тему. Та публикация наделала в свое время много шума в Абхазии, и чтобы она не ходила по рукам в ксерокопиях (именно в таком виде прочел ее и я), президент Сергей Багапш распорядился перепечатать ее в государственной газете «Республика Абхазия». При этом против Никитченко было возбуждено уголовное дело за клевету, а поскольку он утверждал, что ряд его высказываний был в публикации искажен, в Ставрополь даже командировали одного из руководителей Генпрокуратуры Абхазии Джемала Гогия – для прояснения истины…
Ко всему сказанному надо добавить, что у Никитченко есть среди абхазов немало фронтовых друзей, которые всячески стараются не давать его в обиду.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG