Accessibility links

Мартовское литературное созвездие


Сегодня, продолжая думать на эту тему, я вспомнил, что в советские времена абхазскую литературу было принято относить к категории «младописьменных»

Сегодня, продолжая думать на эту тему, я вспомнил, что в советские времена абхазскую литературу было принято относить к категории «младописьменных»

СУХУМИ--Декада в марте с 6-го по 15-е числа давно уже привлекла мое внимание какой-то феноменальной «урожайностью» на ниве абхазской литературы. Целое созвездие талантов подарили Абхазии эти мартовские дни в первой половине двадцатого века. Судите сами.

6 марта 1929 года в Сухуме родился самый знаменитый из них – крупнейший прозаик, выдвинутый на Нобелевскую премию мира в области литературы этого года, Фазиль Искандер. Я рассказывал об этом на «Эхо Кавказа» недавно, в день его 83-летия. Но добавлю еще несколько слов. Ревнители точности, конечно, поправят меня: Искандер все же не абхазский, а русский писатель, поскольку пишет на русском языке. Но принадлежность его абхазскому духовному миру неоспорима. На одном из интернет-форумов я встретил, кстати, недавно такое представление о нем одной жительницы Батуми: «Московский писатель с примесью абхазской крови». Так вот, уточню, что абхазской крови в нем три четверти, только дедушка по отцу его был персом, мигрантом, построившим в Абхазии кирпичный завод. У выросшего в сухумской интернациональной среде Фазиля первым родным языком стал русский, но и абхазским, благодаря его жизни во время летних каникул у родственников матери в селе, он овладел в той степени, что его без сомнения можно назвать вторым его родным языком. Многие исследователи искандеровской прозы обращали внимание на то, как органично вошли, благодаря ему, в русскую словесность абхазские идиомы, такие как «время, в котором стоим», и другие.

11 марта 1939 года родился талантливый абхазский поэт с трагической судьбой Таиф Аджба. В октябре1992 года группа грузинских гвардейцев увела Таифа из его квартиры в сухумском Новом районе, и с тех пор никто его больше не видел.



13 марта 1904 года в селе Кутол на свет появился Иуа Когониа. Поэт прожил короткую жизнь, всего 24 года, но как яркая звезда озарил абхазский литературный небосвод. В тот же день, но только в 36-м, в селе Атара родился известный абхазский поэт и прозаик Никуала Квициния.

14 марта 1913 года в Сухуме родился известный советский прозаик Георгий Гулиа, столетие которого мы будем отмечать через год. Он не только писал на русском языке, но, в отличие, от Фазиля Искандера, абхазским не владел. Самое обидное при этом, что родился и вырос он в семье не кого-нибудь, а основоположника абхазской литературы Дмитрия Иосифовича Гулиа. Но это еще одно подтверждение истины, что проблемы со знанием родного языка в среде городского абхазского населения начались не сегодня и не вчера. Обратите внимание, что все писатели, которых я здесь назвал и назову, и которые писали и пишут на абхазском, родились и выросли в селе.

Хоть Фазиль Абдулович родился на 16 лет позже, чем Георгий Дмитриевич, в их биографиях можно найти немало параллелей. Оба родились в смешанных семьях (мать Георгия была мегрелкой), оба отправились из Сухума покорять литературную Москву, когда им было за тридцать. Георгий Дмитриевич много лет был членом редколлегии популярной «Литературной газеты», его романы о современности и на исторические темы (действие их происходило не только в Абхазии, но и в древних Египте, Греции, Риме и т. д.) были весьма популярны, переводились на многие языки. Умер в 1989 году и похоронен во дворе родительского дома в Сухуме.

15 марта 1932 года в селе Гуп родился народный писатель Абхазии Алексей Гогуа. Вчера был его 80-летний юбилей, с которым его поздравили и президент страны Александр Анкваб, и абхазское посольство в России, и министр культуры Абхазии Бадра Гунба, вручивший ему памятный подарок… Алексей Ночевич ¬– действительно эпоха в абхазской литературе. По общему признанию, он принес в нее на рубеже 50-60-х годов прошлого века глубокий психологизм, свойственный самым высоким образцам мировой литературы. Сейчас Алексей Гогуа работает над романом с условным названием «Проспект Мира», который начал писать после войны. Часть рукописи была утрачена, и он восстанавливает ее. Параллельно пишет рассказы, публицистические произведения.

Пять лет назад, к его 75-летнему юбилею я опубликовал в абхазской прессе очерк о творческом пути выдающегося мастера, в котором описал, в частности, картинки из его детства – когда он, еще дошкольником, лежа на полу в родительском доме, превращал кончиком ножа половицы в целые гравюры, а в старших классах школы заполнил толстую тетрадь рукописью первого романа. Алексей Ночевич удивился, прочтя этот очерк: откуда, мол, я все взял, ведь в печати это нигде не описывалось… «Да вы же сами мне это и рассказывали несколько лет назад», – улыбнулся я. Мы и впрямь, особенно в первое послевоенное время, не раз сиживали с ним в сухумских кофейнях, ведя неторопливые беседы, и я всегда был безмерно счастлив минутам общения с живым классиком абхазской литературы. Помню, сидели как-то в знойный день в открытом кафе на проспекте Мира, напротив магазина «Гумиста», и я сказал, глядя на идущий мимо поток пешеходов: «Алексей Ночевич, а согласитесь, как интересно было бы, если б мы сейчас могли увидеть картины жизни на этом месте, происходившие сто, двести, две тысячи лет тому назад?» Надеюсь, мне доведется еще прочесть его роман «Проспект Мира».

А несколькими днями раньше, 12 марта нынешнего года, 75-летний юбилей был у другого крупнейшего мастера абхазской прозы – Джумы Ахуба, уроженца села Атара. Правда, он нынче прошел как-то незаметно. А 70-летнему его юбилею, опять же пять лет назад, я посвятил большое интервью с Джумой Виссарионовичем под заголовком «От родных корней», в котором прозаик, возможно, впервые так обстоятельно и детально рассказал о своем нелегком детстве, о том, в каких учебных заведениях и почему ему пришлось учиться…

А еще в том интервью мы рассуждали с ним и об упомянутом мной вначале «мартовском феномене», и о той плеяде абхазских писателей, которые пришли в литературу в 50-60-е года прошлого века. И согласились с тем, что «мартовская декада» – это просто случайность, любопытное совпадение, а вот то, что представители этой плеяды родились, в основном, в течение десятилетия с 1929 по 1939 годы, – определенная закономерность. Вернее, закономерность в том, что годы их молодости пришлись на время духовного раскрепощения народа после сталинских «тисков» и острой востребованности обществом литературы. Позже молодые стали гораздо более активно выбирать политику, бизнес и другое.

Сегодня, продолжая думать на эту тему, я вспомнил, что в советские времена абхазскую литературу было принято относить к категории «младописьменных». Собственно, так оно и есть. Просто не будем забывать, что и у многих других народов, причем гораздо более многочисленных, чем абхазский, история их письменности насчитывает также чуть более века. Но мало того, вообще «золотым веком» мировой литературы можно с уверенностью назвать девятнадцатое столетие. А до этого? Лишь очень немногие страны и народы могут похвастаться значимыми произведениями, родившимися ранее. Но ведь письменной литературе везде предшествовал богатейший слой фольклора, как и узкой полоске гумуса предшествуют другие слои грунта.

Ну, а будущее абхазской литературы нельзя рассматривать вне контекста тенденций развития мировой литературы. За полосой спада интереса к ней приходит неизбежно новая волна интереса. Придут иные времена, взойдут иные имена… И нет, конечно, никакой разницы, какой месяц окажется наиболее «урожайным» для их появления.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG