Accessibility links

«Хочу все знать»


Ясно, что откровенный и прямой диалог правоохранителей с общественностью способствовал бы тому, что в Абхазии не гуляло бы сейчас столько взаимоисключающих и причудливых версий событий 17 апреля и смерти Кчача

Ясно, что откровенный и прямой диалог правоохранителей с общественностью способствовал бы тому, что в Абхазии не гуляло бы сейчас столько взаимоисключающих и причудливых версий событий 17 апреля и смерти Кчача

СУХУМИ--Заметил, что некоторые из моих знакомых сухумских любителей поораторствовать в большой компании отказались в последние дни от этой привычки. Нет, все бурные события минувших дней – задержания и аресты подозреваемых в покушении на президента, самоубийства некоторых из них – активно обсуждались, но делалось это чаще всего в узком кругу, с одним-двумя собеседниками – что называется, проверенными людьми. Как-то я встретил своего знакомца, которого, как говорится, хлебом не корми, а дай порассуждать о политике, и высказал прежде всего удивление тем, что он до сих пор не позвонил мне со своими комментариями. «Ты что? – возмутился тот. – Как это все можно было обсуждать по телефону? А прослушка?» - «Нас-то с тобой чего прослушивать? – засмеялся я. – Что мы такое можем сказать, кроме того, что все вокруг говорят?» - «А вдруг не так что-то поймут? Доказывай потом», – настаивал мой «бережёный» приятель…

При всем этом нередко завязываются споры. Как правило, не обходится без политизации: люди, недовольные нынешней властью, включая сюда и тех, кто по своей натуре всегда всем недовольны, резко критикуют действия правоохранителей. По этому поводу одна моя коллега высказалась так: когда покушения не раскрывались, эти люди возмущались беспомощностью и бездействием силовых структур, когда начались задержания, они возмущаются уже этим… По-разному оценивают в обществе и то, что официальная информация о происходящем выдается очень дозировано, скудно.



Характерный диалог по этому поводу возник на сайте «Абхазия.оrg» между пользователями Михас и Mihail. Первый негодовал: «Вся пресса пытается узнать, что же происходит в Абхазии, и не может ничего узнать - это становится реально подозрительным. Позиция официальных властей Анкваба даже не пытается разрядить обстановку, или сознательно этого не делает? Тоже не очень понятно. Ведь такой огромный резонанс - и нет никакой информации». Второй отвечал: «Информации пока вполне достаточно. Идет следствие, оно не может быть публичным» - «Достаточно для чего? Я, например, не беря себя в расчет, вижу только вопросы в глазах своих родных и знакомых, на которые нет ответов, к сожалению» - «Вы следователь? Сотрудник пресс-службы СГБ? Почему у вас должны быть ответы??? Еще раз - следствие никогда не бывает по таким делам публичным. Нередко и суд по таким делам бывает закрытым. Это в порядке вещей» - «Mihail, а, может, это вы следователь? Я живу здесь - и хочу знать, ГДЕ Я ЖИВУ, и где будут жить мои дети, а ваши попытки сказать мне, что все хорошо и вся нужная информация есть, выглядят как прикрытие правительства... очень странно...» - «…Если серьезно, то вопросов действительно много. Это нормально. Ответов пока мало. И это тоже нормально. Требовать на этом этапе следствия информацию? Ну, требуйте. Но, скорее всего, узнаем что-то только из приговора. И это тоже нормально».

В этом споре я на стороне Mihailа. Михас же произвел на меня впечатление не шибко грамотного обывателя, который не думает ни о чем, кроме собственного сиюминутного интереса (как пелось в полузабытой песенке, «нет, нет, нет, мы хотим сегодня, нет, нет, нет, мы хотим сейчас!»). А если бы оперативники ловили серийного убийцу и разглашение следственной тайны могло привести к новым жертвам, он так же требовал бы: «Хочу все знать, и немедленно!»? Да, не раз такое бывало, и мне лично приходилось с этим сталкиваться, что наши правоохранители, просто прикрываясь тайной следствия, не желали предоставлять информацию, которую общество имело полное право знать, но тут совершенно не тот случай. И я, например, несмотря на свою профессиональную заинтересованность, не собираюсь выскакивать из штанов, требуя от них сегодня некоей эксклюзивной информации, потому понимаю: есть вещи неизмеримо более важные, чем нетерпение таких, как Михас. Тем более что у меня возникли сомнения, а знаком ли он вообще с публикациями на данную тему, которой сейчас заполнен Рунет? Или он искренне считает, что абсолютно все, что знают на сегодня следователи, те должны выкладывать в СМИ?

Впрочем, поддерживая Mihailа, хочу в то же время оговориться, что в отдельных случаях в эти дни силовики и в целом власть допускали несомненные ошибки, не пользуясь возможностью давать обществу развернутую информацию. Имею в виду, прежде всего, ситуацию с неудавшейся попыткой задержания в Гагре бывшего министра внутренних дел Алмасбея Кчача. Изложение официальной версии было слишком куцым, оставило множество непроясненных, но естественно возникающих вопросов. Скажем, в какое время происходило задержание, сколько человек в нем участвовало, находился ли в квартире в тот момент кто-то из домашних?.. Что произошло, то уже произошло, и никакой следственной тайны тут не было. Можно понять правоохранителей, никому из которых не хочется, наверное, «вылезать» в таких случаях на телеэкран, но ведь можно было бы подготовить и опубликовать подробный текст, где поминутно расписано все происходившее на гагрской улице Абазгаа, 63. Ведь, так или иначе, но все потом узнавали о деталях, но узнавали по слухам, в том числе и интернет-слухам, а когда слухов такое обилие, то они уже далеко не всегда имеют, как мы привыкли, обыкновение сбываться.

Ясно, что откровенный и прямой диалог правоохранителей с общественностью способствовал бы тому, что в Абхазии не гуляло бы сейчас столько взаимоисключающих и причудливых версий событий 17 апреля и смерти Кчача. Некоторые интернет-пользователи, например, настойчиво утверждают, что он был левшой, а выстрел справа, и что не мог, мол, после выстрела в себя пистолет остаться зажатым в руке… При существующем минимальном уровне имеющейся в обществе достоверной, неопровержимой информации и впрямь нельзя стопроцентно утверждать, что имело место именно самоубийство. Правда, нелогично было бы подозревать в этом власть, она-то как раз заинтересована в полном расследовании покушения.

И вот новый поворот дискуссии на данную тему. Вчера Апсныпресс распространило заявление пресс-службы Генпрокуратуры РА, в котором выражается категорическое несогласие с рядом высказываний журналистов и экспертов Изиды Чаниа и Роина Агрба в радиопрограмме «Некруглый стол». В частности, говорится, что «Алмасбей Кчач, покончивший жизнь самоубийством, ни разу никем не вызывался на допрос или беседу и не давал никаких показаний по расследуемому делу». А также то, что «члены семьи А.И. Кчач письменно отказались от проведения медицинского освидетельствования на предмет установления причин смерти, поскольку не сомневаются в факте самоубийства».

Изида Чаниа и Роин Агрба в значительной мере разделяют позицию интернет-пользователя Михаса, который жаловался на недостаток информации, предоставляемой правоохранительными органами. Но характерна реакция на все том же сайте «Абхазия.оrg» Mihailа, который совсем недавно остро дискутировал с Михасом. Он написал, что, будучи согласен с Генпрокуратурой по существу дела, удивлен лексикой заявления, где оппонентов именуют «так называемыми абхазскими экспертами». И вообще в этом заявлении немало неприемлемо грубых выпадов. Я, как и многие мои сегодняшние собеседники, полностью солидарен здесь с Mihailом.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG