Accessibility links

ЧЕРКЕССК---Как к признанию независимости Южной Осетии и Абхазии относятся в России? Мнения на эту тему российских экспертов остаются за рамками победных реляций официальной российской прессы.

Блоггер из Москвы el-murid считает, что Россия не должна была признавать государственности Абхазии и Южной Осетии. До этого события у России была идеальная позиция гаранта соблюдения Сочинских соглашений о принципах мирного урегулирования конфликта, но признав самопровозглашенные республики, она скатилась на уровень участника этого конфликта:

«Это необратимый шаг, а в политике необратимые шаги контрпродуктивны. У нас была прекрасная позиция - мы были арбитрами в этом конфликте, наша задача была очень простая: вернуть все на исходные позиции, и пусть грузины, абхазы и осетины продолжают разбираться, как им дальше жить. А ситуация с признанием Южной Осетии и Абхазии привела к тому, что теперь между Россией и Грузией существует абсолютно неразрешимая проблема, и что с ней делать, никто не знает».

Руководитель Центра этнополитических и региональных исследований Эмиль Паин разделяет с точки зрения практической целесообразности эти два деяния Российского руководства – защиту самопровозглашенных республик и признание их независимости.



По мнению Эмиля Паина, не вмешаться в конфликт было невозможно – это даже не вопрос амбиций Кремля, но самосохранения политической элиты России, которой, в противном случае, соотечественники не простили бы подобного малодушия, но вот признание их государственности поставило Россию в зависимое положение от этих республики:

«Признание в значительной степени ухудшило ситуацию потому, что сделало российских политиков более зависимыми от признанных ими территорий. Они практически и до признания полностью контролировали там территорию, но при этом ничем не были обязаны. А признание определенным образом зафиксировало положение этих регионов, и очень часто республики оказываются в более независимом от России положении, чем когда они находятся в подвешенном состоянии».

Эмиль Паин отмечает любопытный, по его мнению, факт: радикальная российская оппозиция, которая считают негативными действия Кремля практически по всем направлениям, признание Абхазии и Южной Осетии считает поступком правильным и справедливым:

«Видимо, в условиях роста русского национального самосознания, скорее даже имперско-шовинистического, чем национального, эту идею будут поддерживать все прагматические силы в оппозиции. «Наших бьют, надо помогать», - этот фактор помощи «нашим», как некая сфера влияния государства, очень существенна для тех или иных кругов, которые так или иначе ориентируются на очень значительные в России националистические настроения».

Президент «Русского общественного движения» Константин Крылов говорит, что он, как и большинство русских людей, испытал облегчение, когда узнал, что Абхазию и Южную Осетию не будут присоединять к России, а лишь признают их независимость:

«Какие сейчас огромные деньги выплачивают, к примеру, Чеченской республике за то, что она именует себя российской территорией. Естественно, она таковой давно не является. Там, по сути, построено национальное государство чеченского народа, существующее за русский счет. Огромные деньги, которые идут на Чечню, не идут, допустим, на разоренные русские области. Сравнить, например, сейчас жирующий Кавказ, город Грозный, который превратился в город-сад, где никто не работает, но все едят, и Псковскую или Архангельскую области, на которую просто страшно смотреть. Ну какие чувства все это может вызвать у русских? В этом смысле уже то, что Абхазию и Южную Осетию, по крайне мере официально, еще не сделали гирей на тощей шее российского бюджета, - это уже хорошо. Хотя печально, что в эти республики все равно идут огромные деньги, и не на какие-то хорошие дела, а на поддержание лояльности местных элит. Так что с чисто русской точки зрения ситуация выглядит следующим образом: хорошо хоть, что не занялись присоединением, а то ведь могли бы…»

Эксперт Московского центра Карнеги Алексей Малашенко называет две основные причины признания независимости Южной Осетии и Абхазии:

«Это желание показать, что та позиция, которая есть у России, ни от кого не зависит, и ей абсолютно плевать на всех по этому поводу - это самое главное. Второе – это показать Грузии, что проблема ее территориальной целостности решена окончательно и бесповоротно, что это некая данность, с которой придется жить и Грузии, и всему миру - пока есть газ, пока жива Россия».

Алексей Малашенко не верит в возможность восстановления территориальной целостности Грузии, впрочем, как и других распавшихся государств - географическая карта мира меняется, и с этим придется смириться:

«Распад Грузии - это маленький кусочек большой глобальной проблемы, которая состоит в том, что государства не могут вечно существовать в тех границах, в которых они находятся сегодня или были еще вчера. И главный тому пример, это даже не Грузия, а Советский Союз, Югославия… Такое количество государств уже развалилось и уже потеряло свои части, что на этом фоне Грузия – это эпизод, очень болезненный для Кавказа, для грузин, но это эпизод».

По мнению большинства экспертов, с которыми я сегодня общался, в этой части Кавказа время трагедий прошло, наступило время привыкания к новой реальности: для кого-то радостное, для кого-то мучительное.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG