Accessibility links

Цирюльник из Нахаловки


Все называют его просто Тамаз-парикмахер.

Все называют его просто Тамаз-парикмахер.

ТБИЛИСИ---"Цирюльня Тамаза" может претендовать на звание самой старой в Тбилиси. Мало кто знает, как на самом деле зовут ее хозяина, все называют его просто Тамаз-парикмахер.

Уже 44 года год он совершенствует свое мастерство в небольшом закуточке в центре Нахаловки. В советские годы заведение именовалось парикмахерской №69. Цирюльники там работали в две смены, Тамаз – в их числе. На всех желающих времени обычно не хватало, мастера выкраивали лишние минутки из своих обеденных перерывов и засиживались допоздна.

"От кинотеатра "Сакартвело" до этого места было всего четыре-пять парикмахерских. Сейчас их аж 250. Но мне-то грех жаловаться, я ведь уже шесть поколений в семьях стригу: от прапрадедов до их правнуков", – рассказывает Тамаз.

За все время, что я у него провела, очередь на стрижку не становилась меньше. Старики сменяли юнцов – и наоборот. В самой парикмахерской всем места не хватало, поэтому клиенты толпились снаружи.

Никого не смущало скромное убранство цирюльни Тамаза. В центре небольшой комнаты – 5 на 3 метра – старое потертое кожаное кресло. Его 30 лет назад хозяину заведения выдали на складе по специальному талону. Большое зеркало на стене успело потемнеть, а в некоторых местах появились разводы.



Один из главных инструментов – ручная железная машинка для стрижки. Она служит своему хозяину еще с 60-х годов прошлого века – именно тогда Тамаз только-только начинал постигать азы парикмахерского искусства.

В армии он привел в порядок голову одного "дембеля" – у того как раз заканчивался срок службы. Узрев результат, начальство пришло в восторг – с тех пор пошло-поехало: Тамаз почти три года стриг военных Восьмого полка всех рангов и званий.

После армии он переехал из своей деревни в Каспийском районе в столицу. Здесь Тамаз прошел месячный курс для парикмахеров, после чего получил направление в Нахаловку, где работает по сей день.

"Это был район рабочих, – вспоминает Тамаз свои первые годы на работе. – Все на работе все время были чем-то заняты. Сейчас уже не то время. Это совсем иной район, не такой, как раньше".

У названия этого района – Нахаловка – своя история. В первой половине прошлого века здесь стали расселяться приезжие из деревень. Они строили свои дома, не спрашивая ни у кого разрешения. Тогдашние власти даже не пытались остановить самоуправство, зная, что это чревато большим скандалом. В результате за экзотической слободой закрепилось не менее экзотическое название – нахальный район, Нахаловка.

У Тамаза проблем с местными тогда не было. Они приняли его как своего. Но жизнь здесь превратилась в кромешный по нынешним меркам ад примерно 20 лет назад.

Нахаловка в полной мере, как, пожалуй, никакой другой район в Тбилиси, испытала все тяготы голодных 90-х: остановленные предприятия, отсутствие газа и света, "буржуйки" для отопления и приготовления еды. Озверевшее от нечеловеческих условий население время от времени перекрывало дорогу, требуя подачи электричества.

"Там горели покрышки, здесь, еще вон там, – показывает мне Тамаз на улицу из окна своей цирюльни. – Люди вокруг стояли и грелись. Только дадут свет, все начинали кричать: "Урааа, свет пришел!" А через час опять отключали, и люди возвращались на улицу".

В те годы в парикмахерской Тамаза появился новый элемент мебели – самодельный железный сейф. В него после окончания работы он складывал самое драгоценное, чем владел, – свои инструменты.

"Кто с кого какие деньги собирал, непонятно. Бесхозные мы были, управы ни на кого не найдешь. То, как дела обстоят сейчас, с тем временем никак не сравнишь, по крайней мере, я так думаю", – осторожно добавляет Тамаз.

Он в высшей степени аполитичен. В "Цирюльне Тамаза" обсуждают любые события, кроме политических. Главным образом, новости футбола и вольной борьбы. В углу комнаты стоит небольшой телевизор. Экран развернут в сторону зеркала так, чтобы клиент мог следить за ходом очередного матча.

На стенах черно-белые выцветшие газетные вырезки о советских футболистах. Рядом красуется портрет кумира Тамаза Михаила Месхи, он – легенда грузинского футбола.

Где-то среди инструментов обязательно скрывается талончик тотализатора. Тамазу не чужды человеческие слабости. Он любит вечерком посидеть со знакомыми за стаканом вина.

Дома цирюльника никто не ждет. У Тамаза было две жены, обе с ним развелись. Внуки живут отдельно, детям его искусство не пришлось по душе, и они пошли своими дорогами.

Друзей с каждым годом становится все меньше, говорит Тамаз, уходят в мир иной. Многих знакомых и бывших клиентов разбросало по разным районам Тбилиси.

"Наш район уже не тот. Много новых людей приехало сюда. Раньше шея у меня болела, столько раз за день приходилось раскланиваться со знакомыми. Все теперь иначе", – сожалеет Тамаз.

Верными остаются только старые клиенты. Молодые, бывает, "намылятся" в другую парикмахерскую – девушка понравилась – а потом возвращаются к Тамазу поправить прическу. Он не обижается. "Мы же тоже молодыми были", – смеется цирюльник из Нахаловки.
XS
SM
MD
LG