Accessibility links

Двадцать лет она жила на улице


В послевоенной Абхазии появилось большое количество психических больных, не защищенных ни обществом, ни правительством, людей

В послевоенной Абхазии появилось большое количество психических больных, не защищенных ни обществом, ни правительством, людей

Грузино-абхазская война перепахала, как известно, и правовое, и прочие пространства общества, в котором мы живем. Одно из самых прочных воспоминаний о Сухуме первых послевоенных месяцев – это то и дело встречавшиеся в моем микрорайоне, который до сих пор многие по старой памяти называют "Кинопрокатом", сумасшедшие. Было совершенно ясно, что это "дети войны".

Одного я мысленно прозвал "скороходом" – высокий, худощавый, на чем-то очень сосредоточенный молодой человек, он всегда куда-то стремительно шел в разных направлениях, хотя ему явно некуда было спешить; другую – "рукодельницей". Дело в том, что эта молодая женщина или девушка с черными вьющимися волосами, тоже куда-то все время шедшая, постоянно делала рукой странные волнистые движения. И вот несколько лет назад я приехал в село Дранда, где после войны расположилась республиканская психоневрологическая больница, и ее тогдашний главврач Константин Ануа, рассказывая о своих подопечных, упомянул и ее. Эта несчастная, как я и думал, потеряла рассудок после того, как в войну в одночасье погибла вся ее семья. А беспрерывные движения ее руки были связаны с тем, что до войны она работала на Сухумской ткацкой фабрике…


Недавно молодой житель поселка городского типа Агудзера, что в Гулрыпшском районе, Вячеслав Гониченко рассказал мне о другой подобной жертве войны. Хотя на чей-то взгляд может показаться, что война тут ни при чем…

Еще до войны Евгения Семеновна Малкова, 1952 г.р., работавшая в доме отдыха "Агудзера", а потом в Сухумском физико-техническом институте, осталась без жилья. После развода с мужем она ушла из его дома в поселке Гулрыпш. И стала скитаться по Агудзере. А тут война – и, естественно, такие люди, оказавшиеся на обочине жизни, стали тем более никому не нужны. Государству было не до нее и многие годы после войны.

Одно время она сидела под навесом у входа в книжный магазин. Затем нашла пристанище возле агудзерского рынка. Устраивала свой бродячий быт и в других местах. Повсюду, где бы ни обитала эта "одичавшая" женщина, лежали большие кучи мусора, наваленное старое тряпье и почти всегда стоял трудно выносимый запах. Вячеславу часто приходилось видеть Малкову, стоящую под открытым небом в дождливую погоду. Старое пальто, накинутое поверх головы, как бы служило ей зонтом. Многие агудзерцы старались ее поддержать. Кто еды бедолаге приносил, кто – теплую одежду, чтобы пережить холода. С 2005 года социальный работник Лариса Ковбасова на выделяемые раз в месяц Министерством труда и социальной защиты РА от 500 до 1000 рублей (в разные периоды) покупала для нее что-нибудь поесть.

Вячеслав не раз по просьбе агудзерцев письменно обращался в разные госструктуры, чтобы определить Малкову в соответствующее место – то ли в Дом престарелых в Сухуме, то ли в психбольницу. Во время последних президентских выборов избиратели из Агудзеры даже поставили в известность Александра Анкваба о положении этой женщины. Он обещал помочь. Тем не менее "воз", то есть немолодая бомжиха, оставался на месте.

А в начале этого года двое неизвестных мужчин отняли у Евгении Семеновны дубленку, подаренную ей кем-то из сердобольных агудзерцев. На следующий день Гониченко написал заявление на имя главы администрации Гулрыпшского района Т. Эшба, которое подписали 80 жителей поселка Агудзера. Они просили определить Малкову в Дом престарелых. Несколько дней спустя он направил письменное обращение вице-премьеру РА, председателю Ассоциации русских общин РА Александру Страничкину. И вот, наконец, после мер, предпринятых вице-премьером, вопрос быстро решился. Малкову отправили в психоневрологическую больницу, что в соседней Дранде.

Не так давно увидел по одному из российских телеканалов неожиданный сюжет. Оказывается, в богатейших Штатах есть в лесах целые палаточные городки бомжей. У каждого был свой путь, приведший его "на обочину жизни", – у кого-то наркотики, у кого-то алкоголь, у кого-то психические проблемы, кто-то просто хронический неудачник… Общество не забывает о них, старается помочь выкарабкаться…

Ну, а агудзерская история… Наверное, ее можно оценивать по-разному. Кто-то скажет: и здесь война "постаралась", ожесточив, сделав черствыми сердца людей, которые десятки лет равнодушно проходили мимо знакомой женщины, как мимо бродячей собаки. Кто-то начнет бурно возражать: нет, не проходили равнодушно, пытались помочь и добились-таки, чтобы государство взяло ее под свою опеку. А кто-то выскажет убеждение, что дело не в равнодушии рядовых граждан, а в безразличии и неэффективности работы чиновников.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG