Accessibility links

Преследовать можно только "сирот"


В Южной Осетии расследование сталкивается с лоббированием на местном уровне, поэтому преследовать можно только "сирот" – тех, чья судьба безразлична всем

В Южной Осетии расследование сталкивается с лоббированием на местном уровне, поэтому преследовать можно только "сирот" – тех, чья судьба безразлична всем

В республике Южная Осетия Генеральная прокуратура продолжает расследование фактов коррупции при освоении российской финансовой помощи. К более чем трем десяткам уголовных дел, возбужденных с лета 2012 года, на днях добавилось еще три.

В Южной Осетии Генпрокуратура отрапортовала об открытии еще трех уголовных дел по фактам разворовывания российской помощи. Судя по именам, фигуранты – мелкая сошка – подрядчики или даже субподрядчики, выполнявшие строительные работы в республике.

Если честно, мне их жаль. Я сам когда-то трудился в строительном бизнесе и помню, на каких условиях строители получают подряды. На плечи строителя ложится обязанность зарыть в землю злоупотребления целой цепочки бюрократов, начиная с откатов федеральным чиновникам, заканчивая последним звеном – чиновником, непосредственно заключающим подрядный договор. В итоге строителю достаются жалкие крохи и ответственность за миллионы. В этой ситуации преследования строителей без привлечения к ответственности управленцев высшего звена превращаются в охоту на стрелочника.


В Цхинвале по поводу перспектив уголовного преследования в отношении местных тяжеловесов относятся скептически. Здесь говорят, что расследование сталкивается с лоббированием на местном уровне. Это одна из издержек т.н. правительства народного согласия, где собралось слишком много групп влияния, и каждая "крышует" своих. Поэтому преследовать можно только "сирот" – тех, чья судьба безразлична всем. Главный редактор интернет-издания "Вестник Кавказа" Алексей Власов, памятуя о направленных из Цхинвала в Россию уголовных делах, говорит, что и до российских кураторов, злоупотребивших при освоении помощи, югоосетинской Генпрокуратуре добраться тоже вряд ли удастся:

"Есть какие-то сигналы о наличии доказательств в отношении неких неназванных чиновников, работавших в этой сфере два-три года назад, может быть, год назад. Но я не думаю, что дамоклов меч над ними висит так очевидно, чтобы люди сильно нервничали. Как я понимаю, речь там идет о каких-то финансово-хозяйственных нарушениях, и, в общем, понятно, что риторика там будет, как в философской притче: "стакан наполовину полон или наполовину пуст?" Поэтому если и будут конкретные решения по уголовным делам, то не раньше осени или зимы 2013 года. Думаю, что Кремль не станет омрачать коррупционными скандалами празднование пятилетия независимости Южной Осетии".

"Эхо Кавказа": "А может случиться так, что Генпрокуратура Южной Осетии сработает "в стол"?"

Алексей Власов: "Может быть. Такое часто происходило в российских регионах. Угроза преследования – это хороший способ приструнить чиновников, заставить их работать активнее. Если люди знают, что начинается очередная кампания по искоренению и по борьбе с чем бы то ни было, на какое-то время чиновники мобилизуются".

Возникает вопрос: тогда к чему все это? Зачем преследовать исполнителей, если организаторы коррупционных схем останутся при своих интересах?

По мнению российского журналиста Евгения Крутикова, борьба с коррупцией в Южной Осетии – это образ жизни, на который обречена администрация республики.

Причин тому много, считает эксперт. Это и дефицит легитимности действующей власти, потому что избрание Леонида Тибилова состоялось после незаконной отмены выборов президента, на которых победила Алла Джиоева. Это и устойчивый запрос в обществе на возмездие в отношении чиновников, укравших у них деньги. Наконец, борьба с коррупцией – это возможность для действующего правительства отвлечь людей от собственной инертности, неспособности продемонстрировать позитивные преобразования.

"С одной стороны, это такой способ легитимации себя во власти как таковой, – говорит Евгений Крутиков. – Поскольку без перенаправления общественного внимания, общественного возмущения на отдельно взятых коррупционеров выжить эта администрация не в состоянии. А коррупционеры должны быть конкретными, их должно быть видно. С другой стороны, правительство в нынешнем виде имеет несколько центров влияния внутри себя. Безусловно, каждый из этих центров хотел бы получить больше власти, хотел бы перетянуть на себя как можно большее количество денег. Соответственно, ищутся коррупционеры среди потенциальных конкурентов – это еще один из методов легитимации себя во власти".

Этой весной, как уже много лет подряд, миссия Международного комитета Красного Креста в Южной Осетии проводит работу по оказанию помощи малообеспеченным многодетным семьям.

Красный Крест развозит по домам посадочный материал, чтобы семья посадила огород и хоть как-то свела концы с концами, помогает людям организовать маленькое производство – пекарню, столярную или швейную мастерскую. Миссия, безусловно, благородная, но поневоле закипают мозги, когда задумываешься, что Красный Крест подкармливает не умирающих с голоду жителей восточной Африки, а граждан республики, куда было инвестировано 34 миллиарда рублей при численности населения около 30 тысяч человек, т.е. больше чем по миллиону рублей на каждого.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG