Accessibility links

О справедливости и конструктивности


Вряд ли в обозримом будущем косовский прецедент подтолкнет участников южнокавказских конфликтов к их урегулированию по схожему сценарию

Вряд ли в обозримом будущем косовский прецедент подтолкнет участников южнокавказских конфликтов к их урегулированию по схожему сценарию

Недавно прочел в одном из тбилисских интернет-изданий интересные рассуждения бывшего министра культуры Грузии Ники Руруа, который, выступая в пресс-клубе "Прайм-тайм", предупредил об опасности расследования событий августовской войны 2008 года новыми властями страны. По его словам, фраза премьер-министра "жить по справедливости" является лишь красивым набором слов, так как жить по справедливости односторонне очень сложно. "Эта наивная политика приведет нас к плачевным результатам. За этим последует то, что мир прекратит постепенно и методично проводить политику непризнания". Имелось в виду непризнание Абхазии и Южной Осетии. Можно сформулировать сказанное им и проще: "Есть вещи поважнее, чем истина, – наша выгода". Но Ника, по крайней мере, говорит откровенно и без прикрас. Хотя и несколько неосмотрительно, учитывая, что нынче все сказанное для "своих" тут же становится известным и комментируемым и за пределами Грузии.


И то же слово – "справедливость" – что называется, зацепило меня в интервью с сакраментальным названием "Как вернуть Абхазию", которое несколько ранее дал изданию "Амбиони" доктор исторических наук, профессор Сухумского (но уже почти двадцать лет функционирующего в Тбилиси) госуниверситета Зураб Папаскири. На последний вопрос журналиста: так как же все-таки вернуть Абхазию – профессор отвечает: "Мы обязательно вернем Абхазию, поскольку историческая справедливость на нашей стороне – ее возвращение вопрос времени". Никакого конкретного ответа на данный вопрос – "как", мучающий журналиста и все грузинское общество, он, естественно, не дал, да и, похоже, даже не пытался это сделать. Или пытался? Можно ли считать такой попыткой его глубокомысленные рассуждения: "Обе стороны должны перешагнуть через обиду и пойти на уступки. Я не раз говорил и сейчас повторю: я не могу вернуться в ту Абхазию, где не будет улицы Шартава. А абхаз встретит меня с улицей политика (другое дело – ученый) Ардзинба. Я не смогу жить на этой улице". Как прокомментировал один абхазский блогер схожие "размышлизмы" другого грузинского представителя: "Ка-акой зайчик!" В абхазском обществе действительно никак не могут уразуметь: а зачем, собственно, нам нужно через что-то мучительно перешагивать с целью пойти на некие уступки, которые, в соответствии с "эффектом падающих костяшек домино", наверняка приведут к капитуляции и, как у нас говорят, предательству памяти павших в освободительной войне? А тут еще подобные "зайчики" даже предварительные условия ставят…

Для г-на Папаскири, напомню, все предельно просто: "поскольку историческая справедливость на нашей стороне". Взял – и, как говорится, все всем растолковал. Правда, вот незадача: абхазы тоже, если профессор не в курсе дела, убеждены, что историческая справедливость на их стороне. Приводят, в частности, цифры, свидетельствующие о том, что полтора века назад население Абхазии было почти сплошь абхазским. И как аргумент выкладывают то обстоятельство, что науке неведомо такое излюбленное грузинской стороной в исторических дискуссиях слово, как двуаборигенность. Действительно, проведите ради интереса такой маленький эксперимент: наберите в интернете в поисковике это слово, и из десятков появившихся сообщений вы не увидите ни одного (!), которое касалось бы другого уголка планеты, все будет только на тему Абхазии и грузино-абхазского конфликта. То есть ясно, что это явление, которое один абхазский медик сравнивал с возможностью рождения ребенка сразу от двух отцов, было просто придумано в пылу споров за право обладания этой благодатной землей. А еще абхазы предлагают грузинской стороне, чтобы обосновать свои претензии, доказать постулат: "Все народы в мире имеют право на самоопределение, кроме абхазского"…

Впрочем, полагаю, что нет практического смысла оперировать при обсуждении перспектив грузино-абхазского урегулирования таким понятием, как историческая справедливость. Уж слишком это бесперспективно и неконструктивно – до такой степени, что выглядит зачастую как детский лепет на лужайке. Ведь у представителей обеих сторон конфликта здесь всегда "своя правда". Так же, как у косовских албанцев и сербов, армян и азербайджанцев, спорящих из-за Нагорного Карабаха… Кстати, знаете, в каких случаях я за многие годы в журналистике чаще всего слышал слова, даже вопли о правде, справедливости? Это бывало обычно, когда в редакционный кабинет врывался некий незнакомый человек, а потом, успокоившись, рассказывал, в чем дело: в спорной полоске приусадебного участка, которую они никак не могут поделить с соседом, или в чем-нибудь в этом роде.

Меня также не раз смешило, когда представители сторон грузино-абхазского конфликта выдвигали так называемые компромиссные варианты, которые на самом деле в конечном счете сводятся к воплощению в жизнь интересов одной из сторон. Обычно этим занималась грузинская сторона, но бывало, что и представители абхазской подобным забавляли.

Однако есть смысл порассуждать сегодня о косовском прецеденте, к которому в минувшем месяце вновь оказалось привлечено внимание мирового сообщества. Конечно, поспешным было бы объявлять о достигнутом урегулировании отношений Белграда и Приштины, то бишь о признании Косова Сербией, что, пожалуй, неминуемо, но определенные подвижки очевидны. Белград пока официально не признал провозглашенную пять лет назад независимость Косово, однако сербская сторона признала правительство в Приштине в качестве законной власти на территории этого края. При этом косовская сторона, в свою очередь, признала определенные права компактно проживающего сербского меньшинства (оно составляет сегодня около 100 тысяч человек, или примерно шесть процентов населения этой страны, признанной 99 членами ООН). В статье в американском журнале Foreign Affairs, автором которой является профессор Военно-морского колледжа США, отмечено, что соглашение между Сербией и Косово может сыграть роль прецедента и применяться также для разрешения и иных конфликтов. Но почему все же ни о каких подобных подвижках не приходится пока говорить, касаясь частично признанных и непризнанных государств постсоветского пространства? В первую очередь нас, конечно, интересует сопоставление с Абхазией.

Не думаю, что главное здесь – в разнице менталитетов народов, населяющих бывшие метрополии, – сербов, грузин, азербайджанцев; хотя и она, наверное, играет определенную роль. Но есть другие обстоятельства. Думается, немаловажно то, что число сербов вот уже около 120 лет уступает в Косово числу албанцев, перед распадом Югославии в 1991 году сербов было в автономном крае около 11%. Грузины же, благодаря известным событиям, в течение века с лишним активно наращивали свое присутствие в Абхазии и довели его до 45%, превысив число абхазов в восьмидесятые годы прошлого века в 2,5 раза. И это, безусловно, повышает убежденность грузинской стороны, что территория Абхазии – это "дэдамица", то есть их "мать-земля". Перед Белградом также маячит "морковка" – обещание за признание независимости Косова приема в Евросоюз. Собственно, у Тбилиси тоже есть такие планы, еще и вступление в НАТО, но тут ситуация зеркально иная: Запад, исходя, по-видимому, из "высших геополитических интересов", ратует за признание независимости Косова, но противится признанию Абхазии и Южной Осетии, а потому ничем соблазнять Грузию тут не собирается.

Предоставление грузинскому населению восточной Абхазии каких-то дополнительных прав со стороны Сухума взамен на признание независимости Абхазии тут явно не срабатывает: у Тбилиси позиция непреклонная: все или ничего.

Нагорно-карабахский конфликт – это, по сути дела, территориальный спор между Арменией и Азербайджаном. Тут есть, казалось бы, возможность для некоего компромисса – возвращение Азербайджану за признание НКР захваченных у него прилегающих к НКР и превращенных в санитарную зону азербайджанских районов. Но очевидно, что Баку на это не пойдет. Тут не только жажда реванша, но и определенная самоуверенность от экономических финансовых успехов, благодаря которым военный бюджет Азербайджана в разы превышает военный бюджет Армении. Сейчас между этими странами идет гонка вооружений.

Словом, вряд ли в обозримом будущем косовский прецедент подтолкнет участников южнокавказских конфликтов к их урегулированию по схожему сценарию. Тут должны произойти некие "тектонические сдвиги".


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG