Accessibility links

Прежние власти Грузии оппозиция часто обвиняла в том, что они вели тотальное прослушивание граждан. После смены власти новое руководство решило убедить народ в том, что это уже в прошлом. Верят ли жители столицы, что сегодня они могут без опасений выражать свое мнение, выясняла наш тбилисский корреспондент.

Мелси Силагадзе: Думаю, слежку больше не ведут. Может, только санкционированную. Но это для меня приемлемо. Прошлая власть совершила столько преступлений, их, конечно, нужно прослушивать. Распространение кадров, отражающих события из личной жизни, для меня категорически неприемлемо. Я бы хотела, чтобы все было уничтожено, но у меня подозрения, что есть копии этих видео. Так что, кто когда что выложит, – это покажет будущее.


Давид, 31 года: Теперь я опасаюсь сравнительно меньше, раньше было больше страха.

Марина, 40 лет: У меня и тогда не было страха, да и сейчас нет. Я бы очень хотела, чтобы они слушали, что я говорю, больше ничего не хочу.

Васил Самхараули, 65 лет: Как я понял из СМИ, прослушек и раньше не было, просто народ запугивали. Премьер-министр сказал, что даже один процент населения не слушали. Я тоже так думаю. Зачем им нужно было слушать простого человека? Может, высокопоставленных чиновников слушали, но не рядовых граждан.

Элене, 21 год: У меня нет страха, потому что я не такая активная. Но я вижу, что делают с другими людьми, и понимаю, почему у них есть страх. Не смогут меня убедить. Всегда будут сомнения. Это политика.

Мариам Сихарулидзе, 18 лет: Я не чувствую себя защищенной, потому что есть много случаев, когда личные разговоры были обнародованы. В университете много студентов-шпионов. Даже с друзьями не могу говорить, когда те рядом.

Парень, 27 лет: Не верю. Думаю, что все еще слушают. Не имею в виду себя. В моем случае нечего опасаться. По-моему, вообще никого не должны слушать. Может, в каком-то особенном случае какого-нибудь рецидивиста, но так, обычных людей – нельзя.

Как вы думаете, каким образом власть может убедить население в том, что слежка прекращена, а архив уничтожен?

Ростом, 21 год: Власть никогда не сможет убедить нас в том, что этого не делает. Просто, если записи не будут распространяться, станет ясно, что нас не прослушивают.

Мари Мкервалишвили, 25 лет: Много обещаний было, но не выполняли. Через несколько лет, если это не повторится, я буду уверена, что слежка прекращена. Я пойму, что свободна, и не буду бояться жить.

Владимир Гвелесиани: Существующий архив-то уничтожат, но 10 копий будут лежать в другом месте. А потом их снова покажут.

Манана Гегешидзе, 46 лет: Наверно, выполнят обещание, потому что этого требует народ. Все должны уничтожить публично. И если такое повторится, то расследование надо довести до конца. А человек, который сделал это, должен быть наказан со всей строгостью.
XS
SM
MD
LG