Accessibility links

В конце мая три республики Южного Кавказа будут отмечать знаменательный в историческом и политическом плане юбилей. 95 лет назад после Февральской, Октябрьской революций и крушения Российской империи в Закавказье начал реализовываться первый опыт по созданию наций-государств, ориентированных на европейские образцы. В 2013 году обращение к этим страницам прошлого чрезвычайно актуально, поскольку многие сегодняшние проблемы сформировались в своем нынешнем виде именно в период с 1918 по 1921 гг.

26 мая 2013 года исполняется 95 лет с того момента, когда состоялось последнее заседание Закавказского сейма, похоронившее первую попытку региональной интеграции и заявившее о распаде Закавказской Демократической Федеративной Республики. В этот же день о своей независимости заявила Грузия, через два дня ее примеру последовал Азербайджан, став первым республиканским государством исламского Востока, а 29 мая на заседании двух бюро старейшей армянской партии "Дашнакцутюн" был назначен первый премьер-министр независимой Армении и определена ее столица.


В мае 1918 года в Закавказье началось строительство национальной государственности трех независимых республик. Впрочем, по историческим меркам оно продлилось просто единый миг. Начиная с апреля 1920 по март 1921 года, во всех кавказских республиках была установлена советская власть. И с этого момента и до самого распада Союза ССР Закавказье было частью советского политического пространства. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

В возникновении независимой государственности в Закавказье (как в 1918 году, так и на закате перестройки) нельзя не видеть объективных причин и закономерностей. И в одном и в другом случае независимость Грузии, Азербайджана и Армении стала результатом развития и укоренения националистического дискурса. И Российская империя, и Советский Союз, проводя модернизацию своих "кавказских окраин", объективно стали создателями будущих "национальных кадров". Урбанизация, развитие рыночной экономики, попытки интеграции "окраин" в общеимперский социум стали той средой, в которой армянские, грузинские, татарские (впоследствии азербайджанские) интеллектуалы обсуждали проблемы собственной идентичности, конструировали образы национального будущего.

Благодаря первому опыту 1918-1921 гг., в политический оборот всех трех кавказских республик были введены такие понятия и элементы, как парламентаризм, необходимость выборов и легитимации власти посредством выборов, свобода слова и гражданские права, которые, правда, нередко совпадали с этническими границами. Последнее требует особо внимания. Именно стремительная "национализация" с явным этническим уклоном привела к тому, что "первые республики" так и не смогли обрести легитимности (ни внешней, ни внутренней). Следование принципу "своей земли" (понимаемой как коллективная этническая собственность) в конечном счете заложило мину под фундамент новых государств Закавказья. Ни одно из первых независимых государств Закавказья не было в полной мере признанным, обеспечившим свою территориальную целостность и легитимность власти.

Политическая эволюция первых республик Закавказья была прервана советизацией (не только внешней, как об этом сегодня часто говорят в Баку, Ереване и особенно в Тбилиси, но и внутренней). Развитие наций-государств в Армении, Грузии и Азербайджане было не остановлено, а переведено в иной формат – формат политики огосударствленной этничности (создание национальных республик, установление национально-государственной символики, вузов, академий наук и писательских союзов). В 1920-1921 годах Советская власть разрешила на время территориальные споры на Южном Кавказе, собрав все три республики – Грузию, Армению и Азербайджан – в рамках единого "коммунистического проекта". Именно в советский период была обеспечена "территориальная целостность" Грузии, Азербайджана и Армении (Зангезур без помощи Советской власти также являлся бы предметом спора) и утвердились те границы, которые были признаны как границы между новыми субъектами международного права после распада СССР. Расставаясь с "проклятым советским прошлым", новые независимые государства Южного Кавказа пока явно не желают отказываться от такого наследия "империи Кремля", как проведенное ею территориальное межевание (исключение – позиция Еревана по поводу самоопределения армян Нагорного Карабаха). Из всего же многообразного наследия "первых республик" демократии они явно предпочитают патриотизм, но в его крайних националистических формах.

Между тем вся острота проблемы заключается в том, что сегодняшние независимые государства Южного Кавказа пока не выработали новых несоветских и неимперских механизмов обеспечения национального мира и безопасности в регионе. Сегодня Абхазия и Южная Осетия не признают грузинский суверенитет, а Нагорный Карабах – суверенитет Азербайджана. Очевидно, что воссоздать ЦК КПСС, КГБ или институт кавказского наместника для решения этих проблем не получится. Но в то же время апелляция к этнической "собственности" на "свою землю" для того, чтобы "вернуть" утраченное, срабатывает с прямо противоположным результатом. Таким образом, опыт 1918-1921 гг. оказывается чрезвычайно актуальным, поскольку уроки из него оказались до сих пор полностью невыученными.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG