Accessibility links

Борис Березовский, "Геббельс" и Пицунда


Борис Березовский чуть ли не каждый год приезжал в любимую Пицунду

Борис Березовский чуть ли не каждый год приезжал в любимую Пицунду

На днях на знаменитой сухумской "брехаловке" (кофейня "У Акопа") у меня состоялась встреча с интересным человеком – жителем города Пицунда по прозвищу "Геббельс". Я слышал о таком еще много лет назад, но вот познакомились только сейчас. А предшествовало этому следующее.

Вот уже почти два десятилетия газета "Эхо Абхазии", которую редактирую, ежегодно выходит с традиционными первоапрельскими розыгрышами. Всегда заранее прикидываю, какую тему розыгрыша выбрать на сей раз - желательно что-то из самого обсуждаемого на тот период в обществе. В этом году сомнений не было: аккурат за неделю до 1 апреля, 23 марта, на полу ванной комнаты в особняке в Англии было обнаружено бездыханное тело 67-летнего беглого российского олигарха, как именовали его в СМИ последние полтора десятилетия, Бориса Абрамовича Березовского. Как из рога изобилия посыпались тогда всевозможные комментарии, версии, воспоминания… Не остались в стороне и абхазские СМИ: ведь в Абхазии хорошо помнили о той бурной деятельности по грузино-абхазскому урегулированию, которую Березовский развил в качестве зам. секретаря Совбеза России в конце 90-х годов. В газетах публиковались снимки о его пребывании в тот период в Абхазии.


И вот в номере "ЭА" от 1 апреля была напечатана моя большая статья "В Пицунде скоро появится миллиардер?" В конце текста сказал о том, что в завещании Березовский якобы оставил сто миллионов долларов США своей незаконнорожденной дочери, проживающей в Пицунде, а также о своей якобы встрече с ней на днях в ее скромной квартирке в этом городе-курорте.

Спустя примерно неделю после выхода газеты на мой мобильный телефон поступил звонок читателя. Мужчина представился как Назим Джамсухович Бганба, старый друг Бориса Березовского, житель Пицунды, известный многим в Абхазии под прозвищем "Геббельс" (еще со школьных лет). Его заинтересовала моя статья, и он пообещал рассказать много нового на тему "Березовский и Пицунда". Мы договорились встретиться, но намеченной встрече долго что-то мешало. В июне я заезжал в Пицунду, где он держит небольшой магазин, но Назим Джамсухович в это время лежал в больнице. И вот когда недавно я снова набрал его номер, он неожиданно сказал, что находится сейчас в Сухуме и через полчаса будет ждать меня на "брехаловке".

Из-за столика навстречу мне поднялся высокий, "мощный старик" с палочкой, за семьдесят лет. Мы расположились неподалеку на садовой скамейке, и он приступил к своему рассказу:

"В шестьдесят девятом году, если не ошибаюсь, он был на последнем курсе студентом… или в аспирантуре уже учился. Приехал он в Пицунду, на морвокзал заехал. Оставил свой саквояж, и пошел сходу учиться на водных лыжах кататься. Мы с ним познакомились в кафе, как раз обеденное время было. Он взял, когда вернулся с моря, хачапур аджарский… "лодочки" жарили там, кофе взял, сок, присел за мой столик. Выпили вместе. Так и познакомились. Я представился: "Назим Джамсухович". Он: "А меня Борис Абрамович зовут… Вы не могли бы помочь мне устроиться на курорт?" – "Сейчас узнаю". Сел на машину, поехал в дирекцию. Мест, говорят, пока нет, день-два подождать надо. И забрал я его пока домой к себе. Через день директор пансионата Тания Шалико, царствие ему небесное, говорит: "Освободился номер". Устроил я его туда. После этого он ко мне часто заходил, разговаривал. Дружелюбный парень такой. И потом чуть не каждый год в Пицунду приезжал. И – сразу ко мне. Пока мест не было, бывало, и на диване у меня в кабинете поспит, и в гостевой финской бане ночевал".

А затем, в семидесятые, он приезжал в свою любимую Пицунду уже с семьей – женой Ниной Коротковой, которая училась двумя курсами младше его в Лесотехническом институте, дочками Лизой и Катей. "Геббельс" вспоминает о его жене, как о красавице, а детей своих, рассказывает, он обожал.

"Он при деньгах был всегда. Ерунду никогда не кушал: форель любил, котлеты по-киевски, пил коньяк и белое вино. И не жадный. За хлеб-соль у него никогда не было проблем расплатиться, угостить. Но у него такая привычка была: сдачу до копейки всегда требовал. Когда он защитил диссертацию, мы поехали в Чернореченское форелевое хозяйство, взяли там рыбу, потом у нас на морвокзале пожарили… Несколько раз в Москве меня принимал. В ресторан поехали: он только самое дорогое заказывал. Когда в Америку ездил лекции читать, привез мне в подарок ковбойский ремень и галстук: знал, что я галстуки хорошие люблю…"

В 1989-м, рассказывает Назим Джансухович, его арестовали по политическим мотивам, после межнациональных столкновений в Абхазии. Он был осужден и провел в заключении немало месяцев: в Соликамске, в Ростовской области. Его навещали многие друзья, но Березовский так и не приехал, хотя он ему сообщал. Освободился только в начале 1992-го и, будучи в Москве у друзей, позвонил ему. Обругал по телефону и бросил трубку. Через минут пятнадцать Березовский ему перезвонил: "Ну что, Юра, успокоился? Пойми, никак я не мог, у меня очень серьезные дела были".

А когда в 1898-99 годах Борис Абрамович приезжал в Абхазию уже как представитель российской власти, он, говорит Назим Бганба, сказал Владиславу Ардзинба, что хотел бы увидеть своего живущего в Пицунде друга. Владислав Григорьевич послал, мол, к нему своего дальнего родственника Нури Хишба, но тот его не застал: был в отъезде, в Ростове.

В заключение он сказал мне, что бы сейчас ни говорили и ни писали про Березовского, лично для него он навсегда останется очень приятным, добрым и благожелательным человеком.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG