Accessibility links

Нелицеприятные вопросы властям


Беженцам из Южной Осетии накануне зимы грозит перспектива оказаться на улице – их выселяют из владикавказского общежития "Коммунальник", которым за 20 лет скитаний в Северной Осетии беженцам пришлось сменить не одно жилье

Беженцам из Южной Осетии накануне зимы грозит перспектива оказаться на улице – их выселяют из владикавказского общежития "Коммунальник", которым за 20 лет скитаний в Северной Осетии беженцам пришлось сменить не одно жилье

Уроженка Южной Осетии Ирина Хубулова и ее малолетняя дочь накануне зимы могут оказаться на улице – их выселяют вместе с остальными беженцами из владикавказского общежития "Коммунальник". Муж Ирины погиб 8 августа 2008 года во время вооруженного нападения на Цхинвал.

О судьбе Ирины Хубуловой мне рассказали соседи Ирины по общежитию, такие же беженцы из Грузии. В начале грузино-осетинского вооруженного конфликта в 1991 году осетины стали уезжать из сел Ленингорского района. Семья Ирины приехала во Владикавказ из селения Цинагар. Тогда женщине было столько, сколько сейчас ее дочери – девять лет. Война лишила дома и семью Дряевых, проживавшую в соседнем селении Орчъосан. За двадцать лет скитаний в Северной Осетии беженцам пришлось сменить не одно жилье, пока их не приютили в общежитии "Коммунальник". Здесь Ирина лет десять назад встретила Мурата Дряева, как она говорит, жизнерадостного и смелого парня.


Семейное счастье молодой пары разбилось в дребезги пять лет назад. Жизнь 29-летнего Эдуарда оборвалась ранним утром 8 августа 2008-го. Он был в числе добровольцев, защищавших Южную Осетию. Отбиваясь на подступах к Цхинвалу от наступающих грузин, Эдуард попал под минометный огонь. Его разорвало в клочья. Супруга с пятилетней дочкой Миленой осталась жить во Владикавказе, в убогой каморке с протекающей крышей. Они выживают благодаря поддержке других беженцев – кто добрым словом подбодрит, кто куском хлеба поделится...

Ирина – худая, светловолосая женщина с невеселым взглядом и темными кругами под светло-голубыми глазами. Ей только 31 год, но выглядит она старше своих лет, бледное лицо, кажется, вообще не знает, что такое косметика. Ирина сделала страшный для себя вывод, что ее жизнь в 31 год фактически закончилась. Она говорит, запинаясь, обрывками фраз, прижимая к себе тревожно озирающуюся по сторонам дочь:

"В 2008 году я осталась одна с дочкой, ей 9 лет. Так я здесь и живу".

На мой вопрос о том, оказывают ли югоосетинские власти помощь семье защитника родины Мурата Дряева, Ирина Хубулова ответила:

"Нет, никогда. Нет, вообще никак не помогают. Ни местные власти, ни югоосетинские. Они ничего не хотят делать. Ни здесь, ни там".

Председатель общественной организации "Вынужденный переселенец" Аза Кобесова, комментируя ситуацию, пояснила, что североосетинские власти были поставлены в известность:

"Мы обращались в парламент и в Министерство по делам национальностей. Нам пообещали, что переселят Иру в другое общежитие с более комфортными условиями проживания и выделят ей там две комнаты. Однако, как выяснилось, свободные помещения общежития ДОСААФ перешли в собственность города Владикавказ, и наша просьба осталась без ответа".

С Ириной Хубуловой я познакомилась неделю назад и после этого рассказала о ее положении знакомому югоосетинскому бизнесмену, который помог женщине деньгами. Но ее жилищную проблему невозможно решить без властей.

Вопросов к властям множество, вот только некоторые из них: почему дети защитников Цхинвала должны голодать и скитаться по чужим углам, а дети югоосетинских чиновников утопать в роскоши, почему власти не устают твердить о патриотизме, благе народа, но отказываются помогать семьям погибших?


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
XS
SM
MD
LG