Accessibility links

"Отличные" гастарбайтеры


Узбекские гастарбайтеры зарекомендовали себя в республике как отличные работники. "Отличные" – в смысле готовые работать за любые, даже самые мизерные деньги и в любых условиях

Узбекские гастарбайтеры зарекомендовали себя в республике как отличные работники. "Отличные" – в смысле готовые работать за любые, даже самые мизерные деньги и в любых условиях

После августовской войны в Южную Осетию хлынул поток иностранных рабочих. Большая их часть – жители солнечных среднеазиатских стран.

Имя гастарбайтера на узбекском звучит непроизносимо для местных жителей, поэтому он просит называть его Эдиком. Моему герою 43 года, из них последние полгода он живет и работает в Южной Осетии. Дома в Узбекистане остались жена и трое детей. Это еще мало, говорит мне Эдик, раньше ведь по 10 детей рожали, и ничего. А сейчас жизнь стала тяжелее, поднимать детей на ноги совсем непросто.

Жители далекой для нас среднеазиатской страны появились в республике сразу после войны 2008 года, когда была объявлена великая ударная стройка по восстановлению. Вели себя скромно, зарекомендовали себя как отличные работники. "Отличные" – в смысле готовые работать за любые, даже самые мизерные деньги и в любых условиях. Помню, как познакомилась с заморскими гостями у родителей, которые пригласили бригаду гастарбайтеров к себе. По-русски из них говорил всего один человек, который считался самым образованным, – в родном Узбекистане он работал преподавателем школы. Да, еще был и поэтом. Мою маму как главного дирижера строительных работ они хором именовали "мамочкой". Сначала я думала, что это из-за манной каши по утрам, которую она, не скупясь, варила для рабочих. Потом выяснилось, что не говорящие по-русски узбеки, услышав, как члены семьи звали ее, просто решили: "Мамочка" – это такое имя.


Преимущественно жестами общается и Эдик, поэтому спустя пару минут я выключаю диктофон: голос в эфир может и пойти, но вот понять сумбур его русской речи можно только внимательно следя за выражением глаз, жестикуляцией, скрупулезно подбирая обрывки фраз, чтобы склеить из них что-то членораздельное.

В родном Узбекистане Эдик был сварщиком. Здесь берется за любую работу: от строительства дороги до вскапывания огорода. Сюда приехал потому, что семья начала строить большой дом. Жена Эдика – домохозяйка, он каждый месяц исправно высылает домой деньги, оставляя себе копейки на пропитание. В среднем, по словам Эдика, ему удается зарабатывать до 25 тысяч рублей в месяц, что на несколько порядков больше того, что он получал в Узбекистане. Относятся к нам, говорит он, неплохо, ни разу еще никто не обманул. Хотя, например, некоторым его знакомым приходится ждать заработанных денег уже в течение года. Прежде чем въехать на территорию Южной Осетии, рассказывает Эдик, пришлось двое суток проторчать на российско-югоосетинской границе: у шестерых гастарбайтеров потребовали приглашения от строительной фирмы. А у фирмы как раз случились выходные, и узбекам так бы и пришлось греться по ночам у костров неизвестно сколько времени, если бы не вмешался случай.

Оказывается, в Цхинвале давно живет их соплеменник из того же района, что и они сами, – Кашкадарьинского. Он даже когда-то работал там участковым милиционером. Правда, в начале 90-х женился на осетинке, перебрался жить в Южную Осетию и даже успел дослужиться до полковничьего звания. Этот прекрасный человек и помог открыть замок на границе.

В основном, продолжает Эдик, гастарбайтеры из Узбекистана работают до прихода зимы, а потом едут на пару месяцев домой, чтобы помочь по хозяйству своим семьям. Кто-то уезжает и надолго, если работа подвернулась краткосрочная, а желание копать огороды в ожидании новой отсутствует.

У Эдика – золотая улыбка, причем в буквальном смысле. Когда он улыбается, золотые коронки отражают цхивналское солнце. Ведь это признак достатка в азиатских странах, думаю я. Однако внешний вид гастарбайтеров, с которыми каждый день приходится сталкиваться на улицах Цхинвала, пусть и сияют они золотыми улыбками, точно говорит об обратном.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG