Accessibility links

Глядя на Киев


У абхазской и украинской внутриполитической жизни есть все же явные "точки пересечения". Достаточно вспомнить осень 2004 года, когда в обеих странах начались и несколько месяцев синхронно продолжались невиданные доселе общественные потрясения в связи с очередными президентскими выборами

У абхазской и украинской внутриполитической жизни есть все же явные "точки пересечения". Достаточно вспомнить осень 2004 года, когда в обеих странах начались и несколько месяцев синхронно продолжались невиданные доселе общественные потрясения в связи с очередными президентскими выборами

То, что в грузинском обществе в эти дни пристально наблюдают за бурлящим Киевом, вполне естественно. Несмотря на всю разницу в "весовых категориях", в судьбах этих двух стран постсоветского пространства – Украины и Грузии – много схожего. Обе они в той или иной степени оказались на развилке дорог с указателями "Запад" и "Россия". Грузия, впрочем, уже давно определилась в пользу Запада, и борьба в ней идет между теми силами, которые убеждены, что страна должна повернуться, как в русской народной сказке, к Западу передом, а к России задом, и теми, кто, отдавая безусловный приоритет Западу, считает в то же время, что и от России не надо отворачиваться. На Украине же вопрос стоит "или – или", ибо исторически сложившееся разделение страны на "запад", "восток и юг" вызвало двухвекторную ориентацию украинского общества. Внутриполитическая борьба в обеих странах все постсоветское время характеризуется остротой противостояния элит. Был также момент, когда грузинские представители пытались вмешаться в политическую борьбу на Украине ("десант наблюдателей" в помощь Юлии Тимошенко в канун последних президентских выборов).


В абхазском обществе интерес к происходящему сейчас в Киеве много меньше: об этом можно судить по обмену мнениями в социальных сетях и в разговорах людей; местные СМИ же и вовсе, если не ошибаюсь, не обращались пока к данной теме. В первую очередь, думаю, это обусловлено тем, что для Абхазии просто нет предмета подобного обсуждения: Запад не признает ее как самостоятельное государство, и единственный стратегический партнер и ориентир ее сегодня и в обозримом будущем – Россия. При этом нахождение Абхазии в российском информационном пространстве предопределяет у нас оценки событий на Майдане Незалежности и вокруг него, которые хоть и нечасто, но звучат: в основном они совпадают с оценками на российских федеральных телеканалах.

Между тем у абхазской и украинской внутриполитической жизни есть все же явные "точки пересечения". Достаточно вспомнить осень 2004 года, когда в обеих странах начались и несколько месяцев синхронно продолжались невиданные доселе общественные потрясения в связи с очередными президентскими выборами. И несмотря на всю несопоставимость размеров двух стран, а также то, что Абхазия была тогда никем не признанной, в российских СМИ (а Россия тогда уже активно опекала Абхазию) перипетиям политической борьбы того периода в них уделялось едва ли не одинаковое внимание. Во всяком случае, такое у многих в абхазском обществе осталось впечатление. И подобно тому, как события в Киеве все окрестили "оранжевой революцией", происходившему в Сухуме кое-кто тоже пытался дать название. Некоторые СМИ использовали словосочетание "мандариновая революция"; а один из сегодняшних оппозиционеров, 9 лет назад активно выступавший против смены властной команды, как-то недавно рассказал: в ответ на вопрос осенью 2004-го знакомого московского журналиста он предложил тому использовать для образования прилагательного к слову "революция" в статье о событиях в Абхазии название другого субтропического плода – "фейхоа". Давая тем самым ясное представление о своем отношении к этой "революции". Впрочем, никакой революции в Абхазии тогда в итоге не произошло, удалось найти очень трудное компромиссное решение и остаться в рамках правового поля. И, кстати, обеим нашим странам тогда сильно не повезло: ведь детонатором дестабилизации обстановки и в Абхазии, и на Украине стала опаснейшая ситуация, когда результаты голосования не очевидны для принятия того или иного решения и вызывают ожесточенные споры.

Однако анализ ситуации на Украине порождал тогда, мне кажется, более тревожный прогноз для этой страны. Ведь ясно было, что противостояние между устремлениями западноориентированной и русскоговорящей частей Украины будет продолжаться и в будущем и неизбежно время от времени вызывать серьезные кризисы, даже катаклизмы. Распад же страны на две части (в российской прессе тогда не раз печатались соответствующие географические карты) – это был бы, наверное, очень опасный сценарий, в котором, очевидно, подавляющее большинство граждан Украины никак не заинтересовано.

Сегодня мы как раз и наблюдаем очередной кризис, предопределенный разными устремлениями "двух Украин". Решение Януковича отказаться от намеченного в ноябре "шага в Европу" привело на Майдан миллион протестующих. Находись сейчас у власти в Киеве президент-западник, этот шаг по направлению к евроинтеграции наверняка был бы сделан, но в свою очередь вызвал бы протесты со стороны других граждан страны, которые опасались бы его негативных последствий для украинской экономики.

Любопытно, что и на этот раз политический кризис на Украине совпал по времени с кризисом в Абхазии. Ну, или, по крайней мере, с предпосылками такого кризиса. У нас он связан, прежде всего, с проблемой незаконной выдачи паспортов Республики Абхазия в восточных районах Абхазии: Гальском, Ткуарчальском и Очамчырском. Но до того размаха противостояния, который наблюдался в 2004-м, когда политические соперники "мерились" митингами в десятки тысяч участников, пока еще далеко. И тут очень многое зависит от гибкости власти.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG