Accessibility links

Узкие рамки югоосетинской дипломатии


Югоосетинскому дипломатическому ведомству необходимо брать на себя часть бремени по расширению суверенитета республики, но при этом необходимо беречь свою репутацию – нельзя нельзя выглядеть смешными в глазах мирового сообщества, превращать дипломатическое ведомство в передвижной цирк

Югоосетинскому дипломатическому ведомству необходимо брать на себя часть бремени по расширению суверенитета республики, но при этом необходимо беречь свою репутацию – нельзя нельзя выглядеть смешными в глазах мирового сообщества, превращать дипломатическое ведомство в передвижной цирк

Недавний вояж министра иностранных дел республики Южная Осетия Давида Санакоева в Западную Европу вызвал негативную реакцию со стороны российского экспертного сообщества. Обращение МИД к властям Италии и Сан-Марино с просьбой о признании независимости Южной Осетии или подписание между мэрией Цхинвала и коммуной Ланузеи на Сардинии соглашения о гуманитарном сотрудничестве расцениваются экспертами как шаги неуместные и несогласованные с Москвой, взявшей на себя заботы по расширению признания республики. Насколько эти упреки обоснованы и чем в идеале должен был бы заниматься МИД республики?

Так сложилось, что работа МИД РЮО в области развития российско-осетинских отношений заключается главным образом в механическом «подмахивании» документов, предложенных государством-патроном. Плюс к этому МИД участвует в процессе постконфликтного урегулирования. Наверное, этот скудный ассортимент полномочий и действий явно не дотягивает до объема загруженности полноценного дипломатического ведомства. По мнению армянского политолога Гагика Авакяна, такие узкие рамки югоосетинскому МИДу навязаны извне и их нужно преодолевать.

Югоосетинскому дипломатическому ведомству необходимо брать на себя часть бремени по расширению суверенитета республики, но при этом, подчеркивает политолог Авакян, необходимо беречь свою репутацию – нельзя садиться за стол с маргиналами, нельзя выглядеть смешными в глазах мирового сообщества, превращать дипломатическое ведомство в передвижной цирк:


«Работать надо по всем направлениям – птичка по зернышку клюет. Другое дело, что нужно быть разборчивым в средствах и связях, необходимо понимать: дает ли ваше действие положительный информационный эффект, новые коммуникации, влияние в каких-то институциях? Если вы уверены, что ваш замысел принесет пользу, – его нужно осуществлять. При этом репутация республики будет зависеть от самостоятельности и принципиальности позиции, пусть иногда даже в пику своим союзникам».

По мнению Авакяна, в отличие от Абхазии, Южная Осетия в стремлении заявить о себе миру почти не использует свои диаспоры и неправительственный сектор. Политолог считает, что это в корне неверная политика: пусть мир и не признает государственности Южной Осетии, но он вынужден будет согласиться с тем, что на ее территории живут люди. Там, где на порог не пустят посланника непризнанного государства, представитель гражданского общества окажется почетным гостем. Однако вместо того, чтобы поддерживать неправительственный сектор, югоосетинские власти навесили на него ярлык пятой колонны, говорит Гагик Авакян:

«Безусловно, государство должно поддерживать свои неправительственные организации, проводить с ними консультации, обмениваться информацией, а не считать их конкурентами, которые ставят им палки в колеса, и навешивать на общественников ярлыки – это себе дороже».

Наверное, в этом смысле весьма примечателен пример Абхазии. Те вопросы, которые сегодня обсуждаются официальными представителями республики в рамках Женевских дискуссий, абхазские общественники поднимали лет десять назад на неофициальных площадках Евросоюза.

Они организуют международные конференции и принимают в них участие, проводят исследования и публикуют материалы по проблемам, связанным с местной судебной системой, коррупцией и т.п., т.е. они производят впечатление общества, обеспокоенного своей судьбой.

Это действительно успешная работа по формированию благоприятного образа Абхазии, считает российский правозащитник Варвара Пархоменко, в Южной Осетии, увы, такого не наблюдается. В результате это оборачивается тем, что людям со стороны очень трудно составить мнение о республике, в которую сложно попасть и откуда поступает слишком мало информации, говорит Варвара Пархоменко:

«Эксперты или международные организации никогда не будут формировать свое мнение со слов местных чиновников. Они хотят приехать и увидеть все своими глазами, поговорить с населением. Впускать исследователей к себе – это то, что нужно делать. Важно, чтобы те, кто пытается разобраться в происходящем, понимали: у местных властей и гражданского сектора есть желание разобраться с проблемами, двигаться вперед, развиваться. Важно продемонстрировать, что это стремление присуще обществу в целом, и у него есть силы, способные решать свои проблемы. Увы, этого пока не видно, и связано это с закрытостью республики, плохой артикулированностью позиции».

Впрочем, многие мои друзья в Цхинвале говорят, что все это ни к чему: мол, зачем ломать себе голову, если есть гарантированные защита и материальная помощь со стороны России?

Наверное, и у этой точки зрения есть своя логика. Вопрос лишь в том, знают ли сами южные осетины, чего они хотят по большому счету.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG