Accessibility links

Что естественно для Абхазии


По словам Лейлы Тания, абсолютное большинство в Абхазии понимает, что абхазский стратегический прорыв возможен только через российское окно возможностей

По словам Лейлы Тания, абсолютное большинство в Абхазии понимает, что абхазский стратегический прорыв возможен только через российское окно возможностей

Вызовы и перспективы российско-абхазского стратегического партнерства и Евразийской интеграции обсуждали российские и абхазские эксперты – участники круглого стола, который прошел в Сухуме и был организован Абхазским агентством Черноморско-Кавказского развития.

Встречу открыла директор агентства Лейла Тания. У нее нет опасений относительно развития российско-абхазского партнерства. Оно сформировалось после признания Россией независимости Абхазии и базируется на учете взаимных интересов. В его рамках решается проблема безопасности Абхазии и обеспечивается безопасность южных рубежей России. Общими перспективами и угрозами она назвала приближение военно-политического блока НАТО к границам Абхазии и России в связи с намерением Грузии войти в его состав. Геополитический потенциал Абхазии в рамках российско-абхазского партнерства реализован, под вопросом остается геоэкономический потенциал. Последние два года Абхазия жила в соответствии с минималистским проектом, в котором не использовался весь спектр возможностей и учитывался минимальный спектр потребностей. За эти годы Абхазия стала дотационным государством, живущим за счет российской финансовой помощи.

Оценивая перспективы страны, Тания сказала: «На сегодня, если оценивать ситуацию в регионе, мы можем совершенно откровенно сказать, что выход в мир для Абхазии возможен двумя путями: либо через российское окно возможностей, либо через грузинское окно возможностей. Совершенно очевидно, что грузинское окно возможностей предполагает, что, как только мы войдем в это окно, мы там же, в этой самой Грузии и останемся, я думаю, навсегда. Это рискованный путь, несмотря на то, что предлагаются различные стратегические концепции грузинские Абхазии – и политика вовлечения, и так далее. Поэтому, мне кажется, что абсолютное большинство в Абхазии понимает, что абхазский стратегический прорыв возможен только через российское окно возможностей».

Вице-премьер правительства Абхазии Беслан Бутба считает, что интеграция давно уже стала мировым трендом и отражает естественный процесс глобализации. Она позволяет разным и одновременно близким по культуре и ценностям народам искать ответы на вызовы современности, сохраняя свою идентичность. Он считает, что Европа вступила в полосу кризиса, которая характеризуется тем, что либерализм вошел в противоречие с естественными человеческими ценностями и экономической целесообразностью. По границе России выстраивается стена политического и идеологического противостояния. Причем, Россия выступает в качестве защитницы традиционных консервативных ценностей, а Запад вооружается утопической идеологией, близкой по сути к раннему большевизму. Насколько далеко может зайти это противостояние, трудно сказать, но Россия в идее Евразийского союза нашла адекватный ответ на вызовы современности. Россия стремится зафиксировать за собой позицию одного из центров в формирующемся многополярном мире. В периоды нестабильности малые страны могут выжить, только участвуя в интеграционных процессах и способствуя укреплению полюсов. Поэтому участие в Евразийском союзе является естественным путем для таких стран, как Абхазия.

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» и председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России Федор Лукьянов говорил о том, что современным миром никто не может управлять в одиночку, даже такая большая и сильная страна как Соединенные Штаты Америки. Прежний мировой порядок прошел период эрозии и теперь вступает в период распада. Основополагающим процессом он считает демократизацию в широком понимании: мировая среда становится более демократичной в том смысле, что малые страны, голоса которых ранее не были слышны, сегодня звучат; народные массы просыпаются и сами начинают определять вектор развития. Мировая система в таком виде малоуправляема. Попытка выстроить однополярный мир с участием Америки вряд ли может закончиться удачно. Санкции в связи с ситуацией на Украине, помимо воздействия на Россию, имеют и обратный эффект, который подрывает основы устоявшегося миропорядка. Оказывается, что по политическим мотивам любой игрок может быть выброшен с рынка. В таких условиях совершенно логично то, что происходит на Евразийском пространстве. Россия, по его мнению, не готова присоединяться к тому, что уже есть в мире, и принимать сформулированные без ее участия правила игры. А проект Евразийской интеграции – это попытка понять, что именно Россия видит в сфере своих интересов, понять, чего она хочет, а чего – нет. Евразийский союз – это не проект постсоветского восстановления, он не будет совпадать с Советским Союзом по границам. Федор Лукьянов считает: «Сейчас наступает совершенно другая эпоха, когда для выживания странам нужно одновременно укреплять себя, не поступаясь суверенитетом, но при этом быть частью больших проектов. В случае с Абхазией, я бы сказал, что евразийская интеграция не предусматривает ослабление национальных суверенитетов, наоборот. И для Абхазии встраивание в евразийское пространство, как часть экономики, как мне кажется, просто безальтернативно, и это станет первым шагом к тому, к чему Абхазия стремится в конечном итоге: к полноценному признанию не со стороны нескольких стран, а со стороны мирового сообщества».

С докладами выступали и другие участники – доцент МГИМО и член Ассоциации политических экспертов и консультантов Кирилл Коктыш, координатор рабочей группы Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института Востоковедения РАН Александр Скаков, начальник Отдела внешнеэкономических связей Министерства экономики РА Адгур Ардзинба, заведующий отделом экономики президиума Академии наук РА Ахра Аристава и другие.


Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

XS
SM
MD
LG