Accessibility links

«Мы заброшены, забыты»


Быт многих беженцев из Абхазии в течение 17 лет был связан с гостиницей «Рустави». Теперь семьи вынужденных переселенцев получили отремонтированные квартиры в местном медгородке

Быт многих беженцев из Абхазии в течение 17 лет был связан с гостиницей «Рустави». Теперь семьи вынужденных переселенцев получили отремонтированные квартиры в местном медгородке

В Рустави есть несколько районов, где компактно проживают беженцы из Абхазии. Быт многих из них в течение 17 лет был связан с гостиницей «Рустави». Четыре года назад для полутора сотен семей власти Грузии отремонтировали и передали во владение квартиры в корпусах медгородка, пустующего с советских времен. В нем получила квартиру и семья Гамкрелидзе из Гудауты.

Увидев микрофон, муж Наиры Гамкрелидзе предпочел удалиться. Если бы не верность традициям гостеприимства, может быть, и сама Наира не стала бы говорить. «Жизнь как жизнь, что здесь рассказывать?» – покраснев, сказала 50-летная женщина. Она явно не ожидала, что, выйдя вечером в сад, который разбил ее муж, ей вдруг придется давать интервью. Разговор не клеился, на все вопросы были односложные ответы – «да» и «нет». Спасли… висевшие над нами тяжелые гроздья несозревшего еще винограда. Услышав от меня похвалу, Наира разговорилась:

«В этом году первые гроздья пошли винограда, это сорт «дамские пальчики», так, кажется, называется. И вишня, и абрикосы есть, я даже семь трехлитровых банок компота на зиму заготовила», – с гордостью говорит Наира.

Она домохозяйка. Благо, подросли трое детей, все работают, на жизнь хватает. У Наиры по дому много дел, в трехкомнатной квартире только полы в день несколько раз надо подметать:

«Квартира нуждается в ремонте, но нет возможности его сделать. С самого начала все было сделано наспех, некачественно, потолок забелили известью и мелом, но кто сейчас это делает? С потолка постоянно сыплется мел, да и шпалеры плохо наклеены. Но все равно хорошо, мы благодарны, что нам квартиру выдали. Все лучше, чем в гостинице жить, как ни как, наша собственность».


«Вот тогда вы должны были прийти, когда только получили квартиры», – говорит мне соседка Наиры – Света, все это время молча сидевшая на лавке. Она перешла на волнующий ее вопрос:

«Вообще, мы заброшены, забыты. Никто никакой работы не предлагает. Но сегодня жизнь такая, все себя так чувствуют, не только мы. Благо, я работаю. Дома у меня трое мужчин, все безработные. К кому только я не обращалась, к знакомым, к незнакомым – нигде ничего нет. А если есть, то их, извините, как ишаков заставляют работать, а потом ничего не платят. Так что лучше, чтобы они дома сидели», – сетует Света. Она пришла к Наире попросить киндзу. Она нахваливает ее зелень, только Наиру это не очень радует:

«Здесь у киндзы вообще аромата нет. В Гудауте у нас частный дом был и земельный участок, там у зелени совсем другой запах был. А еще ароматнее зелень росла в селе Отхара, где сваны жили. Там тоже у нас двухэтажный дом был, и урожай у нас был хороший, и кукуруза, и виноград, и корольки…»

Тем не менее Света настаивает на своем. Но все же признается, что она – коренная сухумчанка и потому мало разбирается в делах огородных. Ее семья не спешит обрабатывать землю и в Рустави:

«У меня очень ленивые мужики. Мы из Сухуми, они у меня «на асфальте выросли», так что в огороде работать им не полагается», – шутливо говорит Света. «Может, когда стану пенсионеркой, тогда и буду». Наира, улыбаясь, напоминает подруге, что они одногодки: «Получается, что еще десять лет ты ко мне за зеленью будешь ходить?» Заливаясь смехом, женщины продолжали шутить, что их мужьям до стабильного дохода в виде пенсии придется ждать больше – 15 лет. Впрочем, и этот стабильный доход радужных перспектив вовсе не рисует…

XS
SM
MD
LG