Accessibility links

Родство душ


Многие жители отколовшихся республик вдруг обнаружили с шотландцами родство душ. Они переживают за шотландцев, искренне хотят, чтобы на референдуме было принято решение об отделении

Многие жители отколовшихся республик вдруг обнаружили с шотландцами родство душ. Они переживают за шотландцев, искренне хотят, чтобы на референдуме было принято решение об отделении

Референдум в Шотландии в последние дни широко обсуждался кавказцами в социальных сетях и интернет-сообществах. Наверное, потому, что вдруг оказалось: можно получить независимость или сохранить целостность государства не ценой большой крови, а просто опустив бюллетень в урну для голосования. И при этом никто не становится врагом.

Референдум в Шотландии в последние дни был в центре внимания кавказцев. Некоторые, назовем их российскими патриотами, злорадствуют: мол, Европа пошла вразнос. Они относятся к этому референдуму как свидетельству слабости некогда великой Британии, которая, в отличие от набирающей мощь России, не способна отстаивать свои территориальные интересы.

Многие жители отколовшихся республик вдруг обнаружили с шотландцами родство душ. Они переживают за шотландцев, искренне хотят, чтобы на референдуме было принято решение об отделении. Такое впечатление, что для них это решение стало бы неким доказательством своей правоты: мол, не только мы, но и многие народы в просвещенной Европе мечтают о независимости. А многих накрывает какое-то чувство неполноценности, если вдуматься, сколько крови пролилось в войнах за территориальную целостность на Северном и Южном Кавказе и продолжает литься на востоке Украины. В самом деле, что мешало так же цивилизованно разойтись или остаться вместе нам, которые, как мы считаем, славятся на весь мир своими благородством и мудростью?

По мнению российского политолога Алексея Малашенко, хорошо, что стали задумываться, нам есть чему поучиться у европейцев:

«Для того чтобы был такой референдум, – а он, между прочим, намечался и в Бельгии, и в Канаде, – надо было прожить европейскую жизнь, построенную на честной договорной основе. Представьте себе, эти люди прожили вместе несколько сотен лет, а теперь они решили расстаться. И вот они пришли, спокойно проголосовали, никто никого не режет. Вот будет там итог 53% на 47%, и люди с ним согласятся, а потом они еще будут учитывать мнение меньшинства. Это называется терпимость. Поэтому нам надо им завидовать, надо у них учиться».

Российский политолог Николай Силаев не согласен с этим мнением. Он считает, что этот случай не типичен ни для Британии, ни для остальной Европы. Например, еще совсем недавно такого мирного решения вопроса не получилось ни с басками, ни с северными ирландцами. По мнению политолога, шотландский референдум – это совсем недавний итог европейской эволюции:

«Эволюция государств – это, с одной стороны, монополизация насилия и устранение альтернативных центров насилия. С другой стороны – постепенная упаковка сущности государства, как голодного чудовища Левиафана, в очень сложную систему государственных и общественных институтов, которая в подлинном смысле национализирует монополию на насилие. Эта монополия отрывается от персоналий, от отдельных политических групп. Она в полном смысле растворяется в этих общественных и государственных институтах. И если эти институты действуют, то мы не видим насилия».

Николай Силаев отмечает, что сейчас много риторики и сравнений с другими постсоветскими территориями, мол, вот как ведет себя Британия и как вела себя Россия в отношении Чечни или Грузия в отношении Абхазии и Южной Осетии. Николай Силаев предлагает воздержаться от подобных параллелей:

«Конечно, британская институциональная среда отличается от того, что есть в России, в Украине или в Грузии, но и шотландское движение за отделение отличается от подобных движений на постсоветском пространстве. Отличается готовностью соблюдать существующие институциональные рамки. Ну а где на постсоветском пространстве пример, когда подобные лозунги осуществлялись в рамках умеренной, корректной политической практики? То есть этот «шотландский кейс» учит не только государственную власть, но и ту сторону, которая ей противостоит».

Российский психолог, политик и ученый Александр Асмолов напоминает: в Великобритании неподалеку друг от друга стоят два памятника – Кромвелю и казненному им королю Карлу. Александр Григорьевич приводит это как пример того, что в Великобритании умеют бережно относиться к своей истории, какие бы чудовищные станицы в ней ни были. У нас же, говорит Асмолов, когда приходят новые, им надо опрокинуть памятники предшественникам и втоптать их в грязь:

«Не здесь ли корень того, что мы не можем нормально договариваться? По сути дела, искусство жизни с непохожими людьми, искусство диалога – это то, что нам необходимо, и это искусство толерантности у нас развито невероятно слабо. Но я хочу, чтобы мы одновременно не строили иллюзий, не смотрели на мир через романтическую оптику. В Шотландии за этим референдумом стоит тяжелейшая ментальная работа, и исход ее – услышьте меня – неизвестен».

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG