Accessibility links

Рейс, не долетевший до Сухуми


На Дигомском кладбище в Тбилиси около пятидесяти могил, объединенных одной датой – 22 сентября 1993 года. И хотя многие из них – безымянные, эта дата говорит сама за себя

На Дигомском кладбище в Тбилиси около пятидесяти могил, объединенных одной датой – 22 сентября 1993 года. И хотя многие из них – безымянные, эта дата говорит сама за себя

В Грузии сегодня вспоминают трагический рейс «Тбилиси-Сухуми». 22 сентября 1993 года во время вооруженного конфликта в Абхазии самолет был сбит перед посадкой в аэропорту Бабушера. На борту находилось 132 человека. В разное время абхазская сторона поэтапно передавала грузинской стороне останки погибших. В последний раз это было в мае нынешнего года, когда из Сухуми в Тбилиси были перевезены останки 31 человека.

На Дигомском кладбище в Тбилиси около пятидесяти могил, объединенных одной датой – 22 сентября 1993 года. И хотя многие из них – безымянные, эта дата говорит сама за себя. Женщина в черном платке – Изольда, громко причитает. В спешке она забыла дома фотографию погибшего сына Бесика, которую хотела установить на могиле. Она просит меня набрать номер одной из внучек – говорит, нужно попросить девочек привезти фото, если они еще не вышли из дома. Ее Бесик, рассказывает Изольда, это отец девочек, которого сами они знают только по рассказам близких и по нескольким оставшимся фотографиям. В тот роковой день, в 93-м, когда Бесик сгорел в самолете в Бабушера, старшей было два, а младшей – полтора года. Изольда говорит, что ее сын – один из немногих, чьи останки были найдены и опознаны еще в 96-м году:

«В 96-м мой супруг поехал в Сухуми с группой родителей из Тбилиси. Откопал нашего сына собственноручно. Мой Бесик со своими шестью друзьями год воевал в Абхазии. Все они, всемером, вернулись оттуда живыми. А 22 сентября решили полететь обратно. Ни один из них не вернулся. А двое до сих пор не опознаны. Надеюсь, родители обретут покой, когда останки их сыновей окажутся среди тех, которые сейчас на экспертизе», – говорит Изольда.

Рядом с ней сухонькая женщина, которая то и дело хватается рукой за сердце. Венера Оширидзе говорит, что ее только вчера выписали из больницы. Врачи не хотели, но она настояла – не могла не пойти на братскую могилу в этот день. Могилы ее сына там пока нет. Его останки предположительно тоже среди тех, которые были отправлены на экспертизу после того, как в мае этого года их привезли из Сухуми, рассказывает Венера:

«Я должна быть здесь. Это самый тяжелый день, день моего горя. Мой сын не опознан до сих пор. Мы ждем ответа. В Бабушера больше нет останков погибших. Для меня важно, чтобы у моего сына была могила, чтобы я могла принести сюда цветы, зажечь свечу. У меня много накопилось, о чем я хотела бы ему рассказать».

Кетеван Мчедлидзе традиции не изменяет – каждый год, 22 сентября, она приходит поддержать родных погибших. Кетеван была в самолете, не долетевшем до Сухуми. Она – одна из шестнадцати человек, которым удалось выжить после крушения. Кетеван родом из Абхазии. Во время перемирия женщина покинула родной край, а 22 сентября летела обратно в Сухуми. Надеялась, что сможет, как врач, оказать посильную помощь нуждающимся.

«Мы все знали, что мы можем не вернуться обратно, но все равно полетели. В самолете был ад. Когда он падал, мы понимали, что гибнем. Но шестнадцать человек из нас выжили. Я была тяжело ранена. 22 сентября я всегда прихожу сюда. Я тоже могла быть здесь. Часть меня похоронена здесь», – говорит Кетеван.

Останки неопознанных погибших сейчас находятся в бюро экспертизы, а часть образцов ДНК уже отправлены в Загреб для определения. По словам людей, собравшихся сегодня у братской могилы, к следующей годовщине могильных камней без опознавательных знаков на кладбище не останется.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG