Accessibility links

Жизнь в двух валютных зонах


Рачительные и смекалистые ленингорцы пытаются использовать себе во благо возможность пересекать границу, играть на курсе валюты и ценовой разнице на товары

Рачительные и смекалистые ленингорцы пытаются использовать себе во благо возможность пересекать границу, играть на курсе валюты и ценовой разнице на товары

Жители Ленингорского района Южной Осетии живут одновременно в двух валютных зонах – российского рубля и грузинского лари. Они весьма чувствительны к колебаниям курса этих валют и мгновенно подстраиваются под новые экономические реалии.

Жительница Ленингора гражданская активистка Тамара Меаракишвили рассказывает, как менялся курс рубля по отношению к лари в прошлом году. В начале 2014 года в обменниках Тбилиси за тысячу рублей давали 60 лари, ближе к лету курс российской валюты снизился до 55 лари за ту же сумму, а к новому году и вовсе скатился до 30 лари. Это привело к тому, что из Ленингорского района перестали вывозить рубли. Раньше даже российские военнослужащие просили выезжающих в Грузию знакомых купить для них лари, чтобы затем потратить их в так называемых грузинских магазинах района (магазинах, торгующих товаром из Грузии), где цены в лари с учетом курса выходили дешевле, чем в рублях. Так получалась солидная экономия средств. Теперь, когда рубль обесценился, эта процедура потеряла смысл. Российскую валюту выгоднее потратить на югоосетинской стороне.

Жители Церовани, работающие в Ленингоре, запасаются продуктами уже по месту работы, соответственно, и выручка местных магазинов выросла. Говорит Тамара Меаракишвили:

«Когда я покупаю товары за лари в наших магазинах, то продавцы по-прежнему считают их по курсу 50 лари за тысячу рублей. То есть если я куплю в Тбилиси тысячу рублей за 31 лари и потрачу их в Ленингоре, я потеряю почти вдвое. Поэтому рубли лучше тратить в районе. Но у меня, например, все накопления в лари. Мне выгоднее поехать в Тбилиси, продать там лари и здесь потратить рубли. Так я, напротив, выигрываю почти вдвое на курсовой разнице».

Тамара говорит, что сельхозпродукцию она все-таки покупает в Тбилиси на неделю вперед – зелень, овощи и фрукты там стоят копейки. Но что касается бытовой химии и некоторых других видов товаров, то она приобретает их в магазинах Цхинвала, где цены на 20% ниже, чем в Ленингоре.

По мнению бывшего главы Ленингорского района Алана Джусоева, в результате падения рубля сократился перечень продукции, нелегально ввозимой из Грузии. Конечно, такие позиции, как овощи и фрукты, остаются, так как они в разы дешевле, чем российские, и превосходят их по качеству, но вот контрабанда алкоголя замерла за нерентабельностью. Кроме того, магазины в районе, торгующие импортным алкоголем, теперь обязаны покупать специальную лицензию за 80 тысяч рублей. Но даже если кто-то отваживается торговать из-под полы, то бутылка шампанского из Грузии уже стоит 500 рублей, в то время как российское шампанское – 250. Еще полгода назад разница в ценах не была столь ощутима. Другое дело, говорит Алан Джусоев, что продлится эта разница в доступности товаров, скорее всего, недолго из-за роста цен на российском рынке:

«Это не говорит о том, что там не должны открываться магазины с поставками из Южной Осетии и России. В любом случае республика должна обеспечивать продуктовую насыщенность района. А контрабанда из Грузии, как бы там ни было, – это риск. Сегодня контрабандистам дорога открыта, но завтра ее могут прикрыть... Нестабильность и рискованность этого занятия могут сделать контрабанду нерентабельной. Ну и, кончено, лучший способ борьбы с контрабандой – развивать собственное производство, свою пищевую промышленность».

Контрабанда существует и в противоположном направлении – из Южной Осетии в Грузию. Некоторые жители района зарабатывали на жизнь тем, что вывозили в Грузию товары, которые в России дешевле вдвое, а то и втрое – ту же красную икру, шоколадные конфеты фабрики «Красный октябрь» и т.п. Рост цен на российском рынке грозит этому бизнесу существенным сокращением прибыли. В канун Нового года эта нехитрая контрабанда была пресечена российскими пограничниками, вопрос – надолго ли.

По наблюдениям Тамары, падение рубля может отразиться и на местном рынке труда. Средняя зарплата в Ленингоре оставляет около 20 тысяч рублей, но при этом среди чиновников, врачей и педагогов, совмещающих несколько должностей, не редкость зарплаты в 40 или 50 тысяч рублей. Теперь же в пересчете на лари их зарплата сократилась в полтора раза. Это особенно ощутимо для тех, чьи семьи живут в Церовани, говорит Тамара Меаракишвили:

«Работа в Цхинвале теряет привлекательность для церованцев. С падением курса рубля зарплата в Ленингоре выровнялась с окладами в Церовани в пересчете на лари. Кроме того, довольно тяжело каждый день ездить на службу через границу, да и расходы на транспорт ощутимые. Я уже слышала от нескольких церованцев, что если падения рубля продолжится, то они оставят работу в Ленингоре».

Вот такая жизнь приграничных людей. Рачительные и смекалистые ленингорцы пытаются использовать себе во благо возможность пересекать границу, играть на курсе валюты и ценовой разнице на товары. В целом, говорит Тамара, район по-прежнему стоит особняком от остальной республики, несмотря на то, что за эти годы построили дорогу в Цхинвал. Раньше, чтобы добраться до столицы, нужно было полдня трястись по размытой грунтовке на вездеходе «Урал», теперь по асфальту маршрутка доезжает за полтора часа. Только, увы, это мало повлияло на пассажирооборот. Пассажирское сообщение между Ленингором и Цхинвалом по-прежнему обеспечивают лишь два рейса маршрутки в неделю. На такси не разъездишься – две тысячи рублей до Цхинвала, столько же, сколько стоит такси от Цхинвала до Владикавказа. Ничего не поделаешь, говорит Тамара, ленингорские таксисты тоже считают выручку в лари.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG