Accessibility links

Сегодня в республике вспоминали Героя Абхазии археолога и военачальника Мушни Хварцкия. В селе Лыхны, на знаменитой площади Лыхнашта, где вот уже 22 с половиной года покоится тело героя, состоялся митинг его памяти. В нем приняли участие руководители государства, боевые друзья Мушни, ученики верхнеэшерской средней школы, которая носит его имя...

Мушни Хумсаевич Хварцкия родился 27 марта 1955 года в селе Верхняя Эшера Сухумского района, но вот уже почти половину из прошедших после этого шестидесяти лет он живет только в памяти людей. В Абхазии его имя стало символом воинской доблести, высоты и стойкости духа.

Вышло так, что, несмотря на множество общих знакомых, я его видел только дважды. В первый раз это было незадолго до войны – мимолетная встреча у Абхаздрамтеатра в Сухуме, он что-то кому-то через меня должен был передать. А во второй раз увидел его через несколько месяцев уже в гробу, на траурном митинге у Гудаутского районного Дома культуры, в декабре 1992 года, когда его тело доставили с Восточного фронта. За эти месяцы его имя успело стать в Абхазии легендарным.

Хотя в своем кругу – творческой молодежи Абхазии, историков и археологов – он был популярен и до войны. Наш общий с ним друг абхазский писатель Даур Зантария, принимавший участие в одной из его археологических экспедиций близ села Хуап, напечатал в 90-е в одном из московских журналов повесть «Кремневый скол», одним из героев которой был выведен Мушни Хварцкия, специалист в области палеолита, открывший в Абхазии несколько пещерных стоянок доисторического человека. Кстати, в последнем номере газеты «Новый День», в котором целая полоса посвящена 60-летию Мушни Хварцкия, напечатано и хорошо известное в Абхазии стихотворение Даура, написанное уже после войны, где есть такие строчки: «Прозрачнее неандертальца Во сне является мне гость. Ты, Мушни Хварцкия, останься, Не торопись назад, за мост! Он смотрит взглядом соколиным И ничего не говорит. И только луч сияньем длинным Над головой его горит».

Сегодня слова «кремневый скол» в ассоциации с Мушни Хварцкия воспринимаются уже по-другому, не «археологически» – как напоминание о непоколебимой крепости его натуры. После войны я много общался со старшим братом Мушни Зауром, тоже отважным воином, и узнал от него много подробностей о том, как тот рос, как формировалась его личность. Из множества других свидетельств хорошо известен короткий боевой путь Мушни Хварцкия.

Он рано, раньше очень многих понял, что война в Абхазии практически неизбежна, и ее начало совершенно не застало его врасплох. Полтора года назад его боевой друг Беслан Гурджуа так вспоминал в абхазской прессе о Мушни Хварцкия в первые дни войны. 14 августа 92-го на сухумском Красном мосту заметно было, что он выделяется особой решительностью и четкостью действий. Что тогда было самым важным? Добыть оружие. Не мешкая, Мушни организовал стремительный рейд на катере в район Агудзеры, где находились армейские склады. По сути, это была первая для абхазов боевая операция в той войне. И завершилась она успешно – вернулись в Сухум с оружием и боеприпасами, которые были розданы ополченцам.

Вскоре Мушни, отнюдь не кадрового военного, а человека, имевшего за плечами только опыт срочной службы в Советской Армии, Владислав Ардзинба назначил командующим Гумистинским оборонительным рубежом. Причем Мушни сам участвовал в вылазках за линию фронта. «Врезался в память, – вспоминает Гурджуа, – такой случай: когда в районе апацхи у Гумистинского моста появились первые грузинские БМП, Мушни ночью перешел вброд реку и подорвал одну из них».

А мне рассказывали про такой эпизод тех дней, словно увиденный в кинобоевике. Мушни возвращался из-за линии фронта по тропинке через кукурузное поле, неся с собой два арбуза, и наткнулся на двух обвешанных оружием грузинских гвардейцев. Еще мгновение – и он в плену или мертвый! «А ну-ка, подержите», – сказал он и сунул им в руки по арбузу. Те машинально взяли их, и тут он полоснул по ним из автомата...

В октябре 92-го командование направило Мушни Хварцкия, Михаила Демьянова, Адгура Харазия и других на Восточный фронт. 9 декабря, вспоминает Беслан Гурджуа, в селе Лашкендар Очамчырского района завязался бой. На одном из флангов, где действовала группа северокавказских добровольцев, сложилось тяжелое для них положение. Мушни со своими бойцами бросился к ним на помощь. А после боя наши ребята, потерявшие на войне своих друзей, готовы были, ожесточившись, расправиться с пленными врагами. Но Мушни категорически запретил какое-либо насилие, тем более в отношении раненых. Он проходил мимо пленных, вглядывался в их лица... И в этот момент один из них, из тех, кого он пощадил, швырнул гранату... Осколок ее оказался для Мушни смертельным…

Еще в самые первые послевоенные годы многим в абхазском обществе приходил в голову вопрос: какой была бы наша действительность, если бы в ней остался Мушни Хварцкия? Почему-то никому не представлялось, что он вернулся бы в археологию или остался военным. Гораздо проще представить человека с такими лидерскими и организаторскими способностями в политике, куда, кстати, пришло немало известных боевых командиров военного времени. Так или иначе, но послевоенная история Абхазии выглядела бы с ним как-то иначе, чем сейчас. Впрочем, точно так же можно долго рассуждать о том, как выглядел бы сегодняшний политический ландшафт в Абхазии, не оборви пуля наемного убийцы в 1995-м жизнь Юрия Воронова, а в 2000-м – Зураба Ачба...

В конце 90-х я благодаря Зауру Хварцкия познакомися с сыном Мушни Заалом, тогда высоким подростком, учившимся в «Башаран-колледже». А сегодня узнал от матери Заала Натальи Миловановой, что он уже окончил РУДН, работает в СГБ Абхазии, давно обзавелся семьей, у него сын Мушни семи лет и годовалая дочка Милана. В этом году ему исполнится тридцать лет.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

XS
SM
MD
LG