Accessibility links

Одержимость доктора Кокоева


В 1998 году Сергей Кокоев, практикующий врач, решил всерьез заняться обустройством детской молочной кухни и амбулатории для маленьких пациентов

В 1998 году Сергей Кокоев, практикующий врач, решил всерьез заняться обустройством детской молочной кухни и амбулатории для маленьких пациентов

Педиатр из Цхинвала Сергей Кокоев, практикующий в республике более 20 лет, столкнулся с бюрократическими препонами. В 1998 году он принялся восстанавливать работу детской молочной кухни. В продлении аренды здания, которое он отстраивал годами, государство ему отказало.

Знаете ли вы, что значит идти к мечте? Когда ты становишься одержим идеей, и твоя одержимость кажется одним бесноватостью, другие видят в ней благородство. Ты двадцать лет ходишь по кабинетам чиновников, знаешь всех президентов, премьер-министров и министров экономики Южной Осетии. Неизменным остается лишь их равнодушие. Ты устал бороться, делаешь последнюю отчаянную попытку, после чего случайно узнаешь, что мечта рушится, а сил сопротивляться уже не осталось. Именно так описывает свое состояние педиатр Сергей Кокоев.

В 1998 году он, практикующий врач, решил заняться обустройством детской молочной кухни и амбулатории для маленьких пациентов. В начале 90-х Сергею пришлось уйти из больницы: его коллеги решили, что совмещать работу доктора и солдата, защищающего родину, невозможно.

«Но люди несли ко мне своих детей, – рассказывает Кокоев, – подвозили на машинах к военным позициям, был даже случай, когда перед отправкой на операцию мне пришлось слезть с БТР, потому что мать больного ребенка просила о помощи».

Именно тогда, как вспоминает врач, боевые друзья и решили, что дети – это его фронт: их жизнь и здоровье не меньшая заслуга, чем боевая отвага. Полевой командир Валерий Хубулов и стал тем человеком, который начал помогать Кокоеву. При его поддержке доктор заключил с администрацией города Цхинвал договор сроком на 20 лет об аренде помещения в пятьдесят с небольшим квадратных метров бывшей в советские времена «Молочной кухни».

Тогда, говорит Сергей, двадцать лет казались нереальным сроком, ведь каждый день умирали люди, и будущее длиною в два десятка лет казалось несбыточной мечтой. Герои войны, которые поддерживали Сергея, стали погибать в мирное время. В день смерти Валерия Хубулова доктор открывал работу детской кухни. Он постепенно начал отстраивать и прилегающую территорию, задумал даже открыть бассейн для детей до 10 лет. Затем убили его второго спонсора, Льва Кокоева, и началась круговерть с местными чиновниками. За это время, признается Сергей, государство обманывало его не раз. Продолжает Сергей Кокоев:

«В 2007 году государство выделило мне 450 тысяч рублей. Решение правительства. В газетах об этом сказали, по телевидению об этом сказали, по радио сообщили, а денег так и не дали.

– А что за история с российским артистом Панкратовым-Черным?

– Здесь наслоились две линии помощи, которая пришла на молочную кухню. Я же после бомбежек 2008 года сразу начал принимать детей. Мне не было дела до гуманитарной помощи. Представь себе, вот бомбежка закончилась, я поставил целлофановые пакетики на окна и на 3-4 день после бомбежек начал принимать детей. Алан Плиев, который сейчас глава Цхинвалского района, по радиотелефону связался с Панкратовым-Черным, который хотел оказать помощь. И он прислал сюда грузовой контейнер с металлокерамической плиткой и различные аксессуары для унитазов и рукомойников».

В это же время тогдашний мэр города Роберт Гулиев сообщил Сергею Кокоеву, что одна из общественных организаций России собрала помощь детскому врачу в размере двух миллионов рублей, а мэрия должна была выделить еще четыре миллиона на ремонт здания. Эта помощь до доктора так и не дошла. Когда он попытался забрать хотя бы закупленное для него медицинское оборудование, уже следующий градоначальник Резо Хугаев потребовал сначала все оформить юридически. Однако через десять дней сообщил, что передал все министру здравоохранения Нугзару Габараеву. Последнюю попытку пообщаться с чиновниками доктор тоже воспринял как предательство. И вот почему:

«Я поднимаюсь к президенту, говорю: вот это надо доделать. Он говорит: ты, вообще, кто там. Я говорю: арендатор, вот мои документы, правоустанавливающие еще на три года с последующей пролонгацией на пять лет. Я отдал им документы, которыми они же меня и побили. С помощью моих же документов отобрали его у меня. Вот, говорит, здесь написано в договоре, что все улучшения, которые здесь есть, принадлежат арендодателю. Говорю, да, но по этому документу ты под себя подводишь уже 500 квадратных метров, вместо 54-х, которые были зафиксированы просто так, на тот момент их не имело смысла даже фиксировать. Но на основании моего же договора мои оставшиеся три года они не принимают в расчет. Это разночтения одного документа: правильно то, что они берут под себя большую площадь, но вот эти три года, которые они мне не дают, на той же бумаге написанное они не принимают».

«Они», по словам Кокоева, – это ведомственная организация «Госкомимущество», которая уже поставила здание молочной кухни на баланс Министерства здравоохранения. По словам Сергея, все эти процессы происходили без его участия: смех сквозь слезы, говорит он, но это напоминает ситуацию, когда с живого человека снимают мерки на гроб. Мало того, до доктора дошла информация, что его снисходительно решили назначить начальником его же детища. «Ты понимаешь, – продолжает он, – в твоем же доме тебе разрешают быть директором!» Кокоев пытался объяснить чиновникам, чтобы ему оставили в пользование хотя бы ту часть здания, которая построена его усилиями, в противном случае принимать детей он уже не сможет. Ответ был предсказуемым: нет, это тоже наша собственность! «Те горизонты, – продолжает Кокоев, – которые покорило за 25 лет независимости наше воюющее поколение, начали сужаться бумагами, бюрократией. А судьи кто?!» Говорит Сергей Кокоев:

«Почему этот город был любим нами? Потому что на этих улицах падали герои и омывали кровью своей эти асфальтовые улицы. И идя по этим улицам, я чувствовал, что он становится мне дорогим, потому что за него погибла элита нашей нации и нашего народа. Элита! А теперь что? На них не умирают, на них теперь делают деньги. Камень поставят, постамент, но никакого уважения к нему. Воровство пошло на наших улицах. Но это мои убеждения, я их никому не навязываю. Я могу одно сказать: если нас не убьет вот это все, возня эта, чехарда… Не хочу о них даже говорить. Потому что я думал, что со мной поступят, во всяком случае, повежливее. Им нужна территория, они мыслят так же, как грузины. Им люди не нужны. Им нужно чистое поле».

Сергей Кокоев пока не знает, когда придут его выселять. На директорскую должность он не собирается соглашаться, потому как доверие к чиновникам давно исчерпано. «Вот если придут, – делится он со мной, – я разберу деревянную мансарду на втором этаже, перевезу ее в деревню и буду там жить». Видимо, доктор Кокоев больше никому не нужен.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG