Accessibility links

ПРАГА---В абхазском языке нет слова «мечта», абхазы не мечтают, а в крайнем случае надеются. С чем связаны их надежды относительно собственного языка? 27 октября в самопровозглашенной Республике Абхазия отпраздновали день абхазского языка. Ранее состоялся круглый стол, на котором обсуждали идею унификации абазинского и абхазского алфавитов. Об этом, об особенностях абхазского языка и о многом другом мы поговорили с абхазским блогером Ахрой Смыром.

Катерина Прокофьева: Ахра, вы выучили абхазский язык уже во взрослом возрасте. Трудно было? Он считается одним из самых сложных языков в мире, и, как я понимаю, из-за вокальной бедности и обилия согласных – всего три гласных звука, остальные получаются от сочетания с согласными. Это самая главная сложность?

Ахра Смыр: Фонетика может поначалу показаться какой-то совершенно невообразимой, но на самом деле она подчиняется неким закономерностям, то есть, все эти закономерности изучить несложно. Если логопедических проблем нет, то и произнести несложно. Самая большая сложность заключается в том, что в абхазском языке понятия падежей, в принципе, вообще не существует. Все, что в других языках передается теми или иными падежными формами, в абхазском языке передается теми или иными глагольными формами. Но самая большая проблема, конечно, глагол, потому что все основы жизнедеятельности языка покрываются фактически глаголами.

Катерина Прокофьева: Я спросила про фонетику, потому что читала легенду об абхазском языке: как восточный правитель собрал ученых и отправил их изучать все языки народов мира, и мудрец, который отправился изучать абхазский язык, вернулся ни с чем. Государь сказал, что он его казнит, и тогда тот высыпал у его ног мешок с орехами и сказал, что это щелканье и есть абхазский. Можно ли такой язык выучить? А он сказал: нет, нельзя, поэтому я тебя прощаю и не казню.

Ахра Смыр: Этой легенды я пока еще не слышал. Тем не менее на самом деле тут не столько щелканье, сколько обилие свистящих и шипящих звуков, но они поддаются еще какой-то логике. Гораздо сложнее осознать то, как вообще конструируется предложение. Это, кстати, на самом деле большая проблема. Я периодически вижу где-то в прессе, иной раз проскальзывает на телевидении, когда люди говорят, складывается ощущение, что они, говоря по-абхазски, на самом деле они по-абхазски не говорят. Потом потихоньку начинаешь понимать, что все из-за того, что порядок формирования предложения получается какой-то совершенно неабхазский. То есть, если в абхазском, допустим, подлежащее всегда стоит вначале, потом идут остальные части, то в русском гораздо более свободный порядок. Видимо, этот более свободный порядок людьми как бы калькируется, и получается так, что человек начинает, думая по-русски, формулировать предложение по-русски, автоматически его переводит, произносит его на абхазском, и в итоге ты ничего не понимаешь. Пожалуй, если спрашивать: что сложнее – фонетика или грамматика, я все-таки буду голосовать за второе. Абхазский язык за все время своей письменной истории сменил порядка восьми различных систем письма, то есть вначале это была кириллица. Был такой военный Петр Карлович Услар, который это все разрабатывал, и тот фундамент, который был заложен Усларом, на самом деле держится до сих пор. Видна проработка с немецкой тщательностью, то есть, читая его работы, понимаешь, что человек очень серьезно подошел к проблеме создания письменности для абхазского языка. Затем, к сожалению, все покатилось по наклонной.

Были послереволюционные эксперименты, когда для латинизации абхазского алфавита привлекли известного своей определенной научной, и не только, эксцентричностью Николая Яковлевича Марра. Был создан алфавит для всех фонем абхазского языка, но этот алфавит совершенно невозможно было применять на практике, потому что там были надстрочные знаки, подстрочные знаки, боковые знаки, диакритика была настолько сложной, что она перекрывала собой весь алфавит. Два года пытались этот алфавит внедрить, но в школах ни учащиеся, ни сами учителя так и не смогли этот алфавит освоить. В итоге все это было переработано группой, которую возглавлял Самсон Чанба. В то время в Советском Союзе уже шла повальная латинизация, для тюркских языков был создан Всесоюзный центральный комитет нового алфавита. Абхазия приняла участие в этом проекте, и был создан латинизированный алфавит. На мой взгляд, это был один из самых удачных алфавитов, потому что он создавался, во-первых, с учетом всего предыдущего опыта, во-вторых, был тщательно научно проработан. В итоге получился очень удобный, емкий и лаконичный алфавит, который вмещал в себя 26 букв из 52 на латинице, а все остальные были уже как бы модифицированные буквы. В принципе, сейчас, открывая книги, набранные этим алфавитом, после весьма небольшого периода привыкания я совершенно свободно их читаю. Там принцип «одна буква, один звук» вполне стройно выдерживался.

Затем была грузинизация алфавита. Тут еще хуже случилось, чем с марровским, потому что перевести на грузинскую графику - перевели, но люди не знали ни грузинского языка, ни тем более грузинской письменности, и это была сплошная пробуксовка с 1936 по 1954 год. Умер Сталин и, спустя год, решили как бы нажать кнопочку «reset» и возвратиться снова к кириллице. Но возвратились не к той тщательно проработанной кириллице времен Услара, а к весьма странной, модифицированной, которая вмещает по сей день 26 букв русского алфавита, 14 модифицированных букв и еще 24 двухбуквенных сочетаний – диграфов. Из-за этой нестройности системы диграфов получаются какие-то разночтения, когда непонятно, куда попадает ударение, непонятно – йотированная буква «и» или обычная, непонятно – краткая «у» или обычная и т.д.

Катерина Прокофьева: Общается ли молодежь между собой на абхазском? Мне кажется, что это особенность абхазского, который легко распадается на атомы речи, что позволяет легко создавать новые слова. Не говоря уже о том, что это очень хорошо для исторической перспективы языка, мне кажется, что это должно быть соблазнительным именно для молодежи - такая возможность создания свежих незатасканных неологизмов.

Ахра Смыр: В целом, в последнее время, мне кажется, больше стали общаться по-абхазски, то есть, проходя где-нибудь по городским улицам, я слышу абхазскую речь от молодых более или менее часто. Однако говорить о том, что с языком все прекрасно и замечательно, не приходится, потому что речь идет о том, что по-абхазски люди говорят, общаются между собой, но какие-то сложные понятия, допустим, рассказать о каком-то увиденном фильме или поговорить на общественно-политическую тематику, – это уже делается на русском языке, хотя при этом желание говорить на абхазском присутствует. Я вижу, что многие из моих знакомых, которые не знали абхазского языка, пытаются его изучить; в русскоязычных, но абхазских семьях, в которых говорят по-русски, стараются, чтобы их маленькие дети изучили абхазский язык. То есть престиж языка достаточно высок, люди хотят и стремятся на нем говорить, но то, как это получается, - уже другой вопрос. Для меня, допустим, очень хороший знак, что в последнее время люди сидят в соцсетях, перекидывают друг другу всякие смешные ролики, и очень часто это какие-то абхазские шутки, какие-то приколы на абхазском языке. Это говорит о том, что даже в этой неформальной среде этот язык все-таки востребован.

Катерина Прокофьева: Сколько часов в школах предоставляется абхазскому языку?

Ахра Смыр: Школы в Абхазии, и это унаследовано еще с советских времен, делятся на абхазские национальные школы и прочие, то есть русские, армянские, в Гальском районе грузинские национальные школы и т.д. В абхазских школах большая часть дисциплин в начальных классах, естественно, на абхазском языке, затем, от четвертого класса и до выпускного, – это язык и литература. Что касается математики и биологии, я недавно узнал, что уже выпущены книги, и в 6-7 классах где-то эти предметы уже по-абхазски преподают, а где-то все еще по-русски, то есть говорить о том, что единый системный подход обучения абхазского языка по всей Абхазии уже состоялся, пока еще не приходится. Мне кажется, что те учебники, которые я видел, достаточно удачны, то есть терминология хорошо продуманная и проработанная, да и абхазский язык, в принципе, достаточно толерантен, во-первых, к различным инновациям – достаточно приставить артикль «а» и совершенно неабхазское слово «трактор» превращается в абхазское слово «атрактор». Во-вторых, принтер никто не называет апринтер, потому что есть понятие «печать», и поэтому «принтер» (акьыҧхьыга) - это всегда нечто, что печатает.

Катерина Прокофьева: Я думала, что это префикс, который выполняет функцию артикля, как в английском «the». Нет?

Ахра Смыр: Это не совсем так. В случае, допустим, с любым иностранным словом этот артикль это слово ассимилирует в абхазский язык. Таким образом, какие-то даже сейчас кажущиеся глубоко абхазскими слова, допустим, основа абхазской национальной кухни – мамалыга, которая по-абхазски называется абыста, но если убрать «а» и игру согласных, то это получится всего-навсего всем известная «паста», то есть это слово ассимилировалось, и несколько веков оно уже является неотъемлемой частью абхазской речи. И кухни.

Катерина Прокофьева: По закону «О государственном языке», который был принят в 2007-м, нельзя быть принятым на госслужбу, если ты не владеешь абхазским. Исполняют ли чиновники это требование?

Ахра Смыр: Этот закон со всей строгостью относится к самому важному чиновнику в абхазском государстве, то есть президенту. Когда проходят президентские выборы, все кандидаты на этапе регистрации обязаны сдать экзамен по абхазскому языку. Уже был прецедент, когда на прошедших этим летом выборах один из кандидатов Беслан Эшба не смог пройти экзамен по абхазскому языку, и таким образом его кандидатура была снята, то есть этот закон пока на 100% действует на президентских выборах. Сказать, что этот же закон применим на каких-то более низких ступенях чиновничьего аппарата, будет преувеличением. Я знаю множество депутатов, министров, которые не совсем владеют или вовсе не владеют абхазским языком, тем не менее продолжают исполнять свои обязанности. Но все возрастающая конкуренция и стремление попасть в систему государственной власти сделает свое дело, и, я думаю, этот закон будет исполняться, поскольку законы конкуренции не позволят долго прохлаждаться, нарушая соответствующее законодательство.

Катерина Прокофьева: 27 октября отмечался День абхазского языка. Праздновали ли его как-то в Абхазии и насколько массово?

Ахра Смыр: Такие праздники массово в Абхазии не празднуются, то есть это, скорее, такое корпоративное событие для научного сообщества и школ. В школах, научных и образовательных учреждениях это отмечается, а какого-то широкого празднования не было. Было обсуждение, приуроченное к этой дате, недавно состоялось обсуждение проблем абхазского и абазинского языков, и в том числе, что для меня очень удивительно, поднимался вопрос о возможности унификации абхазского и абазинского алфавитов. Это на самом деле достаточно сложная тема, и я не знаю, получит ли она свое развитие в будущем. Хотелось бы, чтобы это к чему-то привело, а не осталось только разговорами в замкнутом научном сообществе – абхазском и абазинском, соответственно.

Катерина Прокофьева: А зачем вообще была озвучена эта идея создания единого абазино-абхазского алфавита?

Ахра Смыр: Во-первых, это в истории уже было, в те же 30-е годы, когда происходила латинизация, общий алфавит функционировал и для абхазского, и для абазинского, и для кабардино-черкесского и адыгейского языков. Это был единый суммарный горский алфавит, в котором большая часть букв читалась совершенно одинаково, и уже локальные особенности обозначались соответствующими буквами. Для чего это нужно сейчас? Проблема в том, что абазин всего до 40 тысяч и абазинский язык находится в достаточно неблагоприятном языковом окружении, то есть, с одной стороны – это карачаевский язык, с другой стороны – черкесский, который в силу того, что он по сравнению с абхазским немного проще и фонетически, и грамматически, на нем гораздо проще говорить, и происходит процесс как бы сдачи позиций, плюс еще, естественно, русский язык, на котором говорят абсолютно все. В таком случае я рассматриваю, с одной стороны, для абазинского языка возможность подключения к большему языковому ареалу и более понятному. Это, конечно, плюс для абхазского языка, поскольку очень много слов, понятий, большой кусок лексического багажа, который сегодня приходится перекрывать заимствованием из каких-то других языков, мог бы перекрываться заимствованием из того же самого абазинского языка. Опять-таки это тоже происходило в нашей истории. Допустим, слово «носок» по-абазински «тлапад» – это заимствовано в абазинский из адыгейских языков («лъэпэд»), а в абхазском оно уже в свою очередь «ақалҧад» – то есть оно получило дальнейшее развитие и используется в современном абхазском языке. Если унифицировать алфавит, если появится возможность читать абазиноязычную прессу, которой не так много, как хотелось бы, плюс еще абхазское телевидение, несмотря на то, что оно не вещает сутками, как российские федеральные каналы, тем не менее, это полноценный абхазский язык, который можно слушать, воспринимать. Из-за того, что там письменность используется абхазская, то для абазин остается только аудиоканал, то есть они могут слушать и воспринимать. Если унифицировать алфавит, этой проблемы тоже не станет. Но как он будет унифицироваться, лично мне непонятно, потому что в абазинском, допустим, используется 33 буквы русского алфавита, 26 двухбуквенных сочетаний и 12 трехбуквенных сочетаний. В абхазском, соответственно, 26 букв русского алфавита, 14 модифицированных букв и 24 двухбуквенных сочетания. По какой системе будет производиться калькуляция, я пока не могу себе представить.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG