Accessibility links

Последний из могикан


Перед самым уходом из жизни Константин Озган сумел, что называется, хлопнуть дверью, то есть привлечь к своему мнению внимание всего абхазского общества

Перед самым уходом из жизни Константин Озган сумел, что называется, хлопнуть дверью, то есть привлечь к своему мнению внимание всего абхазского общества

Послезавтра, в пятницу, Абхазия проводит в последний путь видного государственного и общественного деятеля Константина Озгана, который скончался на 77-м году жизни.

И хотя возраст этот достаточно солидный, в данном случае, думаю, для многих вчерашняя скорбная весть стала весьма неожиданной: настолько образ Озгана ассоциировался с высоким кряжистым стойким дубом, настолько органичен он был вот уже девять лет в роли председателя Совета старейшин республики, что казалось: ну, до возраста долгожителя – девяноста лет – он как минимум должен дожить. Но вмешалась неодолимая «онкология». Он много лет боролся с болезнью, ездил на лечение и в Россию, и в Израиль, но ничего не помогло. На днях вернулся из Москвы, где проходил очередной курс лечения, и умер утром во вторник.

Для современной абхазской молодежи поколение политиков «ардзинбовского призыва» воспринимается как легендарное, а ведь было время, и не такое уж далекое, лет 30-40 назад, когда имя Владислава Ардзинба широкой абхазской общественности еще ничего не говорило, а вот партийного функционера Константина Озгана как одного из главных столпов абхазского национально-освободительного движения (ну, а с чьей-то точки зрения – «апсуа-сепаратизма») знало все общество и в Абхазии, и в Грузии.

Меня очень тронул наш последний с Константином Константиновичем разговор. Это было в середине мая позапрошлого года. Он позвонил и поблагодарил за мою публикацию 15.05.2014, в день его 75-летнего юбилея, на «Эхо Кавказа» под заголовком «Озган и озгановцы». Я рассуждал в ней о том, что на протяжении многих лет, когда он в 1978-1989 годах работал первым секретарем Гудаутского райкома партии, Озган воспринимался едва ли не единственным представителем партноменклатуры, который мог смело и резко противостоять установкам ЦК КП Грузии по подавлению абхазского национального движения. По воспоминаниям журналиста, преподавателя, доктора филологических наук Екатерины Бебиа, когда она в конце 70-х училась на факультете журналистики Тбилисского госуниверситета, после одного спора на семинаре студенты и некоторые преподаватели стали, обращаясь к студентам-абхазам, чаще в шутку, а бывало, и всерьез, называть их «озгановцами». Да и с телеэкранов порой звучало слово «озганеби» («озгановцы») в адрес «абхазских сепаратистов».

Несколько личных воспоминаний. Впервые мы встретились с Озганом, когда начинающим журналистом в 1976 году я приехал в командировку в Гудаутский район и зашел в районное сельхозуправление. Не помню уже ни темы, над которой я тогда работал, ни тех наставлений, которые адресовал при мне одному из подчиненных энергичный начальник сельхозуправления Константин Озган, но он сразу же выделился в моем восприятии «лица не общим выражением» среди госчиновников тех лет. Константин Константинович к тому времени, окончив в 1967 году Грузинский институт субтропического хозяйства и девять лет проработав на разных руководящих должностях на Гудаутской чайной фабрике в своем родном селе Лыхны, совсем недолгое время возглавлял районное сельхозуправление. Но уже скоро на него обратили внимание во всей Абхазии – не только как на специалиста-аграрника, а как на организатора широкого профиля и, как тогда было принято говорить, «вожака». А еще как на абхазского патриота.

Последнее обстоятельство, конечно, далеко не всех устраивало в партноменклатуре, но подоспел 1978 год – год так называемых абхазских волнений, и парадоксальным образом номенклатура тогда стала «сдавать» своих представителей, которыми абхазы были особенно недовольны, и выдвигать на руководящие должности людей, которым абхазский народ доверял. Так, Константин Озган стал первым секретарем Гудаутского райкома партии и руководил районом одиннадцать лет. В 1989 же году, когда абхазский народ в очередной раз поднялся на защиту своих национальных прав и 18 марта в родном селе Озгана было принято подписанное десятками тысяч людей Лыхненское обращение, его по настоянию руководства Грузии освободили от должности. Ведь он, в частности, сделал все, чтобы дать приют на территории района сотням очамчырcких абхазов, которые участвовали в акциях протеста в Сухуме в июле 1989 года и после межнациональных столкновений в столице Абхазии оказались отрезаны от мест своего проживания самодеятельными грузинскими кордонами, а затем переправить их домой морем.

В 1987-1990 годах он являлся председателем Верховного Совета Абхазии, до того, как на этом посту его сменил Владислав Ардзинба. Его имя было хорошо известно и за пределами республики, и он знал себе цену. Помню, как в начале 90-х на съезде, который Конфедерация горских народов Кавказа проводила на Северном Кавказе, в холле гостиницы к нам, группе представителей Абхазии, подошел известный в то время югоосетинский лидер Алан Чочиев, плотно сбитый человек, значительно его моложе (один из нас с восхищением говорил об Алане: «Это не танк, это танковая дивизия»), и попросил передать Озгану просьбу зайти к нему в номер такой-то. Когда Константин Константинович услышал это от нас, он усмехнулся: «Увидите его – передайте, чтобы он сам ко мне в номер зашел».

Все военное и послевоенное время Озган находился в руководстве страны. Довелось ему, в частности, поработать в 1996-1997 годах и министром иностранных дел Абхазии. При этом он настолько отличался уже своим суровым внешним видом от предшественников и преемников на этом посту, что один его младший коллега любил шутить: скорее его можно назвать наркомом иностранных дел. Был также первым вице-премьером, министром экономики Абхазии, председателем Государственной налоговой службы республики, вице-спикером парламента Абхазии.

А сейчас, перед самым уходом из жизни, Константин Озган сумел, что называется, хлопнуть дверью, то есть привлечь к своему мнению внимание всего абхазского общества. В понедельник, 21 марта, он направил в СМИ заявление Совета старейшин, в котором предложил свой вариант выхода из внутриполитического кризиса в стране. «Главная инициатива по преодолению раскола в обществе должна в первую очередь исходить от власти, – сказано в этом заявлении. – Именно власть должна продемонстрировать обществу желание идти на компромиссы в процессе создания условий для конструктивного диалога с оппозицией. Нам надо друг друга слушать и слышать».

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG