Accessibility links

Зона буркини


Непростой с точки зрения шариата вопрос отдыха на море мусульманки решают с помощью закрытого купальника буркини, который состоит из туники с длинными рукавами, брюк и плотного капюшона

Непростой с точки зрения шариата вопрос отдыха на море мусульманки решают с помощью закрытого купальника буркини, который состоит из туники с длинными рукавами, брюк и плотного капюшона

ПРАГА---«Покрывая бренное, открывай вечное» – этот слоган одного из брендов одежды для мусульманок довольно точно раскрывает ее назначение. Непростой с точки зрения шариата вопрос отдыха на море мусульманки решают с помощью закрытого купальника буркини, который состоит из туники с длинными рукавами, брюк и плотного капюшона. Внутрь вшивается обычный купальник. В качестве материалов используются полиэстер и неопрен (как в гидрокостюме для серфинга), благодаря чему буркини не просвечивается, не облегает фигуру после плавания и сохнет за считанные минуты. В некоторых продвинутых моделях ткань пропускает солнечный свет, позволяя даже получить загар. Его придумала австралийка Ахеда Занетти, которая, надо полагать, и дала ему название, скрестив бурку и бикини. Только вот с буркой, которая закрывает лицо, купальник не имеет ничего общего, а ассоциации рождает… Этим летом вокруг буркини разразился скандал. В течение последних двух недель запрет на буркини ввели власти около 30 городов, в основном на юге Франции. Французский премьер-министр Мануэль Вальс поддержал запрет, заявив, что буркини – «это утверждение политики ислама в общественном месте». Эти наряды уже попали под запрет в ряде городов Швейцарии и Австрии. Несмотря на то, что 26 августа Госсовет Франции признал запрет на ношение буркини нарушением прав человека, мэры некоторых французских городов заявили, что не намерены следовать решению высшего административного суда.

Жаркая дискуссия вокруг мусульманского купальника резко увеличила его продажи, причем, как утверждают продавцы, его покупают не только мусульманские женщины. Он кажется удобным женщинам с недостатками фигуры или, к примеру, людям с кожными заболеваниями или онкобольным, которым противопоказан прямой солнечный свет.

Интересное развитие тема буркини получила и на Северном Кавказе. Глава Ингушетии Юнус-бек Евкуров сказал следующее: «Если она надела эту форму, но при этом глазеет направо и налево (там же, на пляже, в плавках другие люди ходят) и считает, что она выполняет заветы Всевышнего, ей вообще нечего делать на пляже. Мне кажется, что это показуха и вызов обществу. Мусульманской женщине, если она считает себя целомудренной, нечего там делать». На вопрос, где же ей тогда купаться, Евкуров ответил: «Слушай, иди в ванную, купайся».

Обо всем об этом мы говорим с Русланом Тотровым – политологом и публицистом, и Ириной Костериной – координатором программы «Гендерная демократия» фонда имени Генриха Белля в Москве.

Катерина Прокофьева: Руслан, как освещаются на Кавказе эти дискуссии по буркини, что говорят? Вот недавно (Юнус-Бек) Евкуров высказался, что нечего вообще мусульманским женщинам по пляжам ходить – «иди в ванну, купайся», – сказал он. Какая реакция?

Руслан Тотров: В субъектах федерации, где преобладает ислам как религия, конечно же, да. Эта дискуссия, видимо, легла на благодатную почву, и глава Ингушетии Евкуров далеко не одинок в своем убеждении относительно места женщины в современном исламском мире. Давайте мы не будем все-таки прихоти более фундаментальных групп людей, вызванные их представлениями о том, как должна развиваться женщина в современном кавказском мире, выдавать за мнение большинства, поскольку это, по меньшей мере, не так. Интересен, конечно, вот какой момент, и, безусловно, это личное наблюдение: на мой взгляд, то, что я вижу, по сути, единственная группа людей, которая достаточно активно приветствует, условно говоря, эту идею стирания границ секуляризма, – это неофиты. Условно, это та группа людей, которая приветствует появление такого новомодного для них аксессуара, как буркини. В то же самое время люди из экспертного сообщества, на мой взгляд, совершенно единогласны в своем мнении, что, друзья, это действительно светское государство и светская республика – и я веду речь не о Франции, а, будь то Россия и т.д. Коль скоро мы договорились, что религия отделена от государства, то давайте вести свое существование на основе Конституции, а не на основе учений.

Но, с другой стороны, если мы сегодня (мы – как собирательный образ в государстве) начинаем запрещать буркини на пляже, то передо мной, как последовательного сторонника демократических принципов, встает очень непростой, как мне кажется, вопрос: а что мы будем делать с такими предметами гардероба, как женская абайя или мужская арабская кандура, которые не являются фактически религиозной одеждой, а являются одеждой традиционной? Но ведь и буркини – это по большому счету не религиозный символ. Если сегодня мы запрещаем буркини на пляжах Франции, Крыма или на побережье Нью-Джерси в Штатах, то означает ли это, что мы идем до конца и, вообще, стираем полностью не только религиозные, но и уже традиционные аксессуары? Чем это чревато, я думаю, не нужно объяснять.

Катерина Прокофьева: Организовывать специальные пляжи для женщин-мусульманок – такая идея тоже им не по душе, потому что это напоминает резервацию. С другой стороны, история с арендой аквапарка с целью устроить там вечеринку только для женщин в буркини вызвала именно такие возражения у не исповедующих ислам. Какой вы видите выход из положения сейчас?

Руслан Тотров: Мне, персонально, совершенно не нравится буркини как предмет гардероба – просто не нравится на уровне вкуса, но тем не менее я считаю, что попытки законодательного запрета буркини могут свести на нет достаточно многотрудную работу, которую власти некоторых государств ведут с этой т.н. группой риска. Я сейчас совершенно никакой негативной коннотации не пытаюсь сделать, говоря о той же мусульманской общине, скажем, Франции как о группе риска, но просто мы же понимаем, что это так – власти республики пытаются отказать этим людям в их праве на соблюдение норм морали с их точки зрения. У меня встает резонный вопрос: а не выплеснем ли мы ребенка вместе с этими потугами, не отдалим ли мы окончательно ту самую группу людей, которую мы и без того во многом тщетно пытаемся интегрировать в наше общество? Я не думаю, что это какой-то критический момент с разрешением или не разрешением буркини. Я, в принципе, не уверен, что тему религиозной подоплеки нужно педалировать каким бы то ни было образом. В конце концов, это всего лишь купальный костюм, который не является религиозным, – это просто такой удобный, наверное, аксессуар, который позволяет современной исламской женщине быть частью этого общества, быть частью этого пляжа и при этом удивительным образом соблюсти ее традиционные нормы морали. Честное слово, не вижу никакой проблемы.

* * *

Продолжаем беседу с Ириной Костериной.

Катерина Прокофьева: Ирина, почему, по-вашему, вдруг в Европе появились эти страсти по буркини? Во Франции мусульмане живут со времен признания заморских департаментов, и вдруг этим летом такая шумиха...

Ирина Костерина: История про Францию кажется вполне объяснимой, потому что сейчас количество терактов, которые там случились и которые связывают с «Исламским государством», как они сами это определяют, с исламской угрозой, фундаментализмом. В последний год мы видим, как часто это происходило – это, действительно, все очень страшно, но другое дело, почему появились страсти. Это вопрос гораздо более сложный и серьезный, потому что вообще сама исламофобия сейчас, которая есть в Европе, в общем-то растет. Это видно и по тому, как растет популярность правых партий, как растет вообще риторика против мигрантов, против исламизации и в общем-то такого культурного конфликта между христианской западноевропейской цивилизацией и исламскими ценностями, их проявлениями и т.д.

Катерина Прокофьева: Аргументы, которые приводят противники буркини, вам понятны: что у нас светская республика и мы не потерпим мероприятий вне мечети по религиозному признаку? Тот же Мануэль Вальс – французский министр...

Ирина Костерина: Знаете, мне эта риторика совершенно непонятна. Мне понятно, что Франция – светское государство, но в то же время ценности прав человека и возможности для культурного разнообразия должны быть вписаны в эту же самую повестку прав человека. Мне кажется, все равно в этом видится некое лицемерие, потому что никто не возражает против демонстрации христианских и буддистских символов и никто, наверное, не будет нападать на мужчину, который идет в каком-нибудь тибетском наряде по городу, и обвинять его в том, что он демонстрирует нам свою несветскость. Поэтому нападки-то происходят только в общем-то на мусульман, и в этом плане история про буркини не совсем честная: про то, что мы живем в светском государстве и все должны подчиняться нашим правилам. Тем более, я достаточно много сейчас обсуждаю эту историю со своими друзьями с Северного Кавказа, с мусульманами. Специально задавала вопросы мужчинам и женщинам, как они оценивают эту ситуацию, и получилось очень интересно, потому что, например, есть мои знакомые, коллеги, подруги, которые носят хиджаб по собственной воле и говорят, что для них это очень важно, т.е. они не хотят никому ничего навязывать, пропагандировать. Наоборот, в современной ситуации для них ношение хиджаба очень мужественный шаг – это отстаивание своей идентичности, своих принципов и ценностей. С другой стороны, есть достаточно много людей из мусульманских регионов, которые говорят, что, да, все-таки это Европа, и если мусульмане приезжают в Европу, то они должны быть готовы поступиться какими-то своими вещами. У меня тут тоже состоялась беседа насчет того, а что такое вообще быть религиозным человеком, как люди переживают свою религиозность и должны ли они как-то обязательно это демонстрировать. Тоже часть мусульман говорит, что, нет, религия – это внутри, главное, во что ты веришь, как ты себя ведешь, но не как ты выглядишь и одеваешься. С другой стороны, мы понимаем, что верить – это для каждого что-то свое. Для кого-то верить – это исполнять догматы, связанные и с внешностью, в том числе, поэтому и хиджабы, и буркини, и вопрос ношения бороды у мужчин, и подкатанных штанов – это тоже для некоторых очень важные атрибуты, за которые они часто получают повышенную долю внимания, от которого они страдают. На том же Северном Кавказе, в Дагестане, мужчин, которые ходят с бородой и в подкатанных штанах, автоматически ставят на профилактический учет как возможных пособников боевиков или ваххабитов. Тут требуется достаточное мужество для того, чтобы верить и делать то, вести себя так, выглядеть так, как это соответствует твоим представлениям, что значит быть мусульманином или мусульманкой.

Катерина Прокофьева: В России дискуссия прерывается, как-то очень мирно реагируют. Одно только сообщение из Ставрополя, где в санатории ингушку не пустили в бассейн в буркини, потому что просто не поняли, что она в купальном костюме, – думали, что она в верхней одежде. Стало быть, в России все спокойно?

Ирина Костерина: Да, для России эта тема не воспринимается как очень актуальная. Но история про то, как одеваться и как купаться, у нас тоже пока еще не получила популярность. Есть попытки создания отдельных пляжей для мужчин и женщин на Северном Кавказе – в Дагестане, в Махачкале есть отдельный пляж для женщин, в Чечне, на Грозненском море тоже есть. Но для кого-то это оказывается выходом, да, где-то женщины говорят: ну, слава богу, для нас сделали отдельные зоны, мы там чувствуем себя более безопасно, можем там купаться, как хотим, никто не будет на нас пялиться, и мы не будем чувствовать никакой угрозы. А кто-то говорит: а нечего вообще ходить мусульманским женщинам на пляж, если они боятся, что кто-то будет смотреть на их тело, тогда нечего вообще думать о пляже, надо сидеть дома закрытыми и т.д.

Катерина Прокофьева: А как в остальных республиках Северного Кавказа решается вопрос купания?

Ирина Костерина: Все-таки Чечня, Ингушетия, Дагестан получаются более консервативными. Я думаю, что в Кабардино-Балкарии вообще этот вопрос не стоит, она довольно светская, так же, как Карачаево-Черкессия и Адыгея, и это уже зависит от того, где вообще можно купаться. Фактически там единственное купальное место – это все-таки Дагестан – Каспийское море, куда приезжает довольно много людей, из соседних республик, в том числе. Есть довольно много совместных открытых пляжей, где люди в общем-то в бикини и всех остальных делах купаются, никого это особо не волнует. Мне сейчас нравятся две карикатуры – одна из французской газеты, где полицейский сначала в 60-е годы выписывает штраф женщине, которая топлес на пляже, за неприличное телесное проявление, а теперь полицейский выписывает штраф женщине в буркини на том же самом пляже. А вторая гифка, которая мне очень нравится, – это двое мужчин, которые стоят, между ними стоит женщина, и один мужчина – такой, консервативный мусульманин в одежде Саудовской Аравии, надевает на женщину бурку, а с другой стороны стоит европейский мужчина, который эту бурку снимаем, и под ней она должна быть вся такая красивая, в бикини, с большой грудью, мейкапом и т.д. Получается, что опять же женское тело не принадлежит самим женщинам, и кто-то за них решает, как они должны выглядеть, как они должны ходить, что прилично, а что – нет.

Катерина Прокофьева: А как женщины Северного Кавказа реагируют на эти картинки, дебаты по поводу закрытых купальников, на высказывания Евкурова?

Ирина Костерина: Знаете, пока ни одного сильного голоса, кто бы сказал, что это дискриминация мусульман, что это плохо, я не слышала. Как-то очень умеренные рассуждения. Но мне кажется, это у нас еще есть на Северном Кавказе такое, как внутренняя стигма людей, которые не вполне готовы отстаивать свою идентичность открыто, публично. Поэтому многие и говорят, что, ну, да, мы же не можем ездить куда-то со своим уставом, поэтому вот Франция – есть Франция, светская страна, нам там делать нечего с нашими хиджабами.

Катерина Прокофьева: Т.е. европейские мусульмане настроены более решительно отстаивать свои права.

Ирина Костерина: Я бы сказала, да.

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG