Accessibility links

Вчера поздно вечером я вернулся домой из Гагры, где проходил фамильный сход Аристава. В этом году на него были приглашены и замужние женщины этой фамилии с семьями. Так и я туда попал.

Среди всех участников встречи – крестьян, в основном из гудаутского села Отхара, а также живущих в Гагре, Гудауте, Сухуме предпринимателей, сотрудников госструктур, представителей интеллигенции и других – выделялась одетая в национальную одежду молодая пара. Помню, как взгляды всех сидевших за нашим столом устремились к ним, когда они по просьбе тамады – сухумца Эдуарда Аристава – подошли к нему и выслушивали его слова. Ими было трудно не залюбоваться. И я, конечно, сразу узнал их, хотя до этого видел только на фото и видео в интернете.

...За десять дней до этого, в воскресенье 2 октября, близкие родственники моей жены были приглашены на свадьбу, которая проходила в ресторане «Абырлаш» на Новом районе Сухума. И вот моя невестка, побывавшая там, стала потом рассказывать, какая это была веселая свадьба с зажигательными танцами, и показывать снимки со своего мобильного телефона. Женился ее, как у нас обычно говорят, брат – репатриант из Турции по фамилии Аристава. Зовут Халук. В Турции, рассказала она, молодые свадьбу уже делали, а сейчас решили провести ее для живущих в Абхазии. У Халука Аристава и его родителей есть квартира в поселке Агудзера. Жена его, сказала невестка, тоже репатриантка, очень красивая, высокая и стройная девушка по имени Жанна. И показала ее фото. Так это же, воскликнул я, Жанна Лейба, как зовут ее в Абхазии, или Жан Ли, как зовут в Иордании и как она записана в документах. И сказал, что она у меня есть на фото в журнале Международной абхазо-абазинской ассоциации «Абаза», который я когда-то редактировал. Тут же принес номер этого журнала, вышедший в 1997 году, где на второй странице обложки напечатан мой небольшой очерк «Халдун Лейба – сухумец из Иордании», иллюстрированный двумя фотоснимками. «А ну-ка, покажи, где тут Жанна, – с улыбкой сказал я и сам показал на младенца в одеяле, которого держала в руках молодая женщина на снимке, сидевшая рядом с мужем.

Да, вот так пронеслось целых девятнадцать лет. А снимок был сделан еще раньше, в 1996 году... Перечитав свой текст в журнале, вспомнил детали, которые уже стерлись в памяти за два десятилетия. Халдун Лейба родился в 1961 году в столице Иордании Аммане, в семье абхаза, предки которого жили в селе Мгуддзырхуа, и абазинки. Прадед его по отцовской линии попал с семьей в турецкий Самсун еще в 1810 году, во время первой волны махаджирства. А затем, после того как один из его братьев в порыве гнева убил там какого-то влиятельного турка, им пришлось податься еще дальше на юг, на территорию современной Иордании. Носивший там фамилию Ли, Халдун, получив диплом инженера-дизайнера в Амманском университете, оказался в 1984 году в охваченном войной Афганистане, воюя на стороне моджахедов. А через восемь лет встретился уже по одну сторону линии фронта с чеченцем Мусой, который воевал в Афгане в составе советских войск и попал к моджахедам в плен, – в 92-м они оба приехали защищать свободу Абхазии. В начале грузино-абхазской войны, кстати, мы с Халдуном долгое время жили на одном и том же втором этаже гудаутской турбазы «Черноморец», но я его тогда не знал...

А в первую годовщину победы в Отечественной войне народа Абхазии, в Сухуме, Халдун женился на студентке физмата Абхазского университета Инге Тарба. Большую свадьбу тогда возможности справлять не было – устроили 30 сентября 1994-го небольшое застолье для ближайших родственников, вот и все. А с Ингой я был знаком раньше, чем с Халдуном. Она в июле 1994 года приняла участие в первом, очень скромном, конкурсе красоты в независимой Абхазии и завоевала на нем звание «Мисс Надежда», получив хрустальную вазу в качестве приза... Это было очень трудное послевоенное время, когда я посетил сухумское жилище молодых супругов, а приехавший вместе со мной фотокорреспондент сделал тот самый снимок с маленькой Жан.

Вскоре им пришлось втроем уехать в Иорданию. Впоследствии я узнал, что Халдун предложил подзаработать денег и вернуться обратно, но пребывание там затянулось дольше, чем они рассчитывали, на 12 лет. В Иордании у них родилась вторая дочь Дана. Инга успела выучить арабский язык, Халдун работал переводчиком, но все эти годы он думал об Абхазии и хотел сюда скорее вернуться. «На работе меня не хотели отпускать, я ждал окончания контракта, а за два года до этого отправил семью в Абхазию. Здесь, благодаря Сергею Васильевичу Багапшу, моя супруга начала работать в комитете по репатриации, а дети стали посещать абхазскую школу, рассказывал он в СМИ. Сейчас Халдун Лейба и его семья живут в Абхазии. Жан несколько лет до замужества занималась преподаванием абхазского языка для потомков махаджиров в школе в Иордании.

Когда Жан училась в Абхазском госуниверситете, я узнал о ней от знакомой. Мы созвонились, стали друзьями в «Фейсбуке», но ни с ней, ни с ее родителями мы тогда не увиделись.

И вот после рассказа моей невестки о свадьбе в «Абырлаше», я увидел множество фотоснимков с нее, выложенных в соцсетях, – сотрудником администрации президента Ахрой Аристава и другими ее гостями! Да, тесен мир, и особенно в Абхазии.

А вчера в Гагре после того, как большинство гостей поднялось из-за столов и началось их общение в вестибюле гостиницы, на площадке перед ней с красивым фонтаном, нас познакомили и с Халуком, и с Жан. Впрочем, с ней мы были уже заочно давно знакомы. Фотографию, на которой ей было всего полгодика, она видела, снимок хранится в семье ее родителей. А вот публикацию в журнале «Абаза», оказалось, не читала. Мы договорились, что я обязательно подарю ей и ее родителям один из немногих экземпляров его, оставшихся в моем домашнем архиве.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG