Accessibility links

ПРАГА---27 сентября Бакинский суд по тяжким преступлениям рассмотрел дело Гияса Ибрагимова, арестованного 10 мая. 22-летнему студенту Славянского института дали 10 лет за надпись на памятнике Гейдару Алиеву. В день рождения отца нынешнего президента, 10 мая, в Баку проводится неофициальный праздник цветов Gül bayramı. Поменяв одну букву в слове «цветы», Ибрагимов превратил его в слово «рабы» и поздравил азербайджанцев с праздником рабов. Прокурор просил 9 лет из 12, судья решился на 10. Интересно, что обвинялся Ибрагимов не в осквернении памятника Алиеву, а в хранении наркотиков. Он подробно описал, как его пытали, чтобы выбить из него признание.

«Меня били, требуя, чтобы я извинился перед памятником, возложил цветы, а АзТВ заснимет это. Я отказался. Тогда они потребовали, чтобы я признался в наркотиках. Я вновь отказался, с меня сняли брюки и пригрозили изнасиловать дубинкой. Я был вынужден признать ложное обвинение в наркотиках. Затем они заявили, что у нас дома тоже найдут наркотики, и я должен это признать. Я заявил, что не буду признавать, на что мне сказали, что, если откажусь, арестуют мою мать».

Этот приговор мы обсудили с азербайджанским экспертом Арифом Мамедовым.

Ариф Мамедов: Молодой парень произнес довольно сильную речь. В этой речи он сказал, что когда к нему обратился судья со словами: «Вы знаете, в какую яму залезли?», он ответил: «Да, я знаю. Я залез в эту яму для того, чтобы очистить ее, и из этой ямы пошла бы чистая вода для народа». Молодой парень понимает, что ему дают 10 лет тюрьмы. Даже в самые суровые советские времена это было бы 15 суток ареста. Если бы он был членом комсомольской организации, его исключили бы, само собой, из комсомола, и на этом бы все закончилось. Но 10 лет тюрьмы по совершенно надуманному обвинению в хранении наркотиков… Я думаю, что в стране нет ни одного человека, включая всех представителей судебно-правоохранительных органов, которые бы верили в то, что у этого человека были наркотики. Он единственный сын матери-одиночки, она говорила, что давала ему один манат в день, и на нем одежда, которую он носил в девятом классе. Т.е. даже по его строению видно, что это человек, который, в принципе, недоедал, всю свою жизнь ходил в самой скромной одежде, которую он, наверное, уже лет 10 носит. И так жестоко ломать молодого человека... Я считаю, что власть набирает еще больше ненависти и презрения среди молодых людей.

Катерина Прокофьева: А почему так строго? В конце концов причина-то должна быть, к тому же это один из редких случаев, когда судья дает больше, чем просит прокурор.

Ариф Мамедов: Вы знаете, кто-то написал в Facebook, что для того, чтобы в Голландии тебе дали 10 лет, ты должен убить двух полицейских, провезти сколько-то наркотиков и еще что-то сделать, чтобы тебе дали такой срок. Я думаю, что здесь вопрос – в символе, т.е. символе этой диктатуры. Это является как бы одним из символов власти – запугать молодежь, и я думаю, что здесь цель заключается именно в том, чтобы другим неповадно было, чтобы молодежь не выходила, испугалась. Но реально, я думаю, власть делает только хуже, потому что если даже была какая-то часть молодежи, которая более или менее лояльно относилась, то после этого возникнет еще большее недовольство этой властью.

Катерина Прокофьева: А были ли уже такие же громкие прецеденты, когда людей приговаривали к тюремному сроку за неуважение памяти Гейдара Алиева?

Ариф Мамедов: Фактически это граффити – первый случай. Причем это было на День цветов – власти в последние несколько дней проводят праздник цветов в день рождения Гейдара Алиева. Вы знаете, Гул и Гюль похожи по произношению, праздник цветов – это Гюль, а он написал вместо «ю», «у», – получилось Гул, т.е. «поздравляю вас с праздником рабов». Он очень умный парень, есть запись участия его в телевизионных интеллектуальных играх, он был отличником, великолепно учился в университете, и ломать таких ребят недопустимо. Посмотрите на его маму, она говорит: «Ну что бить моего сына? Посмотрите на него. Достаточно одного шлепка, – он на месте останется».

Катерина Прокофьева: Меня больше впечатлили другие ее слова. Она сказала, что «пусть будет 10 лет, Гияс молодой, 10 лет ему ничто, за Гиясом стоит много молодых людей, таких же, как он, и, Ильхам Алиев, бойся этих людей, а Гияс, тебе бояться не надо».

Ариф Мамедов: Да, говорит: «вы Гияса посадили, а за Гиясом – тысячи Гиясов». Знаете, любая диктатура делает такие ошибки.

Катерина Прокофьева: Он заявлял, что его пытали в СИЗО, а зачем, чего хотели от него добиться?

Ариф Мамедов: Знаете, могут так пытать, что об этом никто не узнает. Т.е. это именно было его письмо, которое он передал, о том, как его пытали. Они специально сделали так, чтобы это вышло в печати, именно то, как пытали, чтобы все знали, что так будет с каждым. Т.е. его подвешивали, бросали на пол, он терял сознание, его приводили в чувство, снова избивали, снова поднимали на какую-то высоту, бросали на пол – именно показательное наказание, дабы показать, что «так будет с каждым, кто будет пытаться угрожать нам». Вчера видел по телевидению, как тоже человека арестовали на 30 суток, избили. Он говорит: «Я не принадлежал ни к какой политической партии, а просто что-то писал, а сейчас, после того, как они меня арестовали и избивали, я подал заявление на вступление в политическую партию – в партию «Народный фронт». Т.е. попытки заглушить молодежь не работают.

Катерина Прокофьева: Это понятно, но почему вдруг такая жесткость? Уже вроде была какая-то оттепель – отпустили Расула Джафарова, Лейлу (Юнус), Хадиджу (Исмаилову), т.е. были основания как-то надеяться на лучшее.

Ариф Мамедов: Я бы не сказал, что была какая-то оттепель. Это было сделано для того, чтобы снять первую волну напряженности, т.е. были и угроза санкциями, представленная сенатором (Крисом) Смитом, и поправка от демократии Азербайджана, и в его парламенте. Власть понимала, что надо немного снять такое напряжение. Сегодня политзаключенных стало еще больше. Власть отпустила людей, которые реально не совершали преступлений. В советское время могли арестовать за антисоветскую пропаганду, была статья, а здесь арестовывают за хранение наркотиков людей, которые вообще не то что наркотики, сигарет не курят, – интеллигентных, в очках, участвующих в КВН и т.д. Это говорит о том, что это невообразимое наказание, и я считаю, что фактически именно по судебному беспределу мы, наверное, в СНГ занимаем первое место. У нас или хранение наркотиков, или какая-то гюленисткая литература... Вы помните, как они опозорились на этой голенистской литературе, когда оказалось, что вступительное слово писал брат генпрокурора республики, а рецензию давал представитель президента на президентских выборах, т.е. настолько все это делается безграмотно и непрофессионально. Должна быть хоть какая-то привязка. Было бы честнее, если бы суд принял решение об аресте на 10 лет за хулиганство, за оскорбление, предположим, памятника национальному лидеру. Приходят к матери, к бедной женщине, в общежитие, в комнату два метра на три, она говорит: «вот его постель», и они бросают туда этот пакет, – ну это смешно. Мне рассказывали политзаключенные, которые выходили, что те, кто это делает, потом идут рядом с этим осужденным и говорят: «извини, я понимаю, что я подлец, но это было поручение», потому что у меня есть дети, семья. И я уверен, что семья того же судьи, того же прокурора понимает, что если завтра произойдут какие-то события, когда власть будет вынуждена уйти, тяжело будет как бы демократическими путями их привлекать к ответственности, потому что у людей накопилось очень много ненависти к этим людям за все преступления, которые они совершали.

А вот комментарий директора Правозащитного центра Азербайджана Эльдара Зейналова:

"Как правозащитника, в деле Гияса меня настораживает прежде всего чрезмерно строгое наказание. Десятилетие назад ровно такой же срок (10 лет) получил обвиненный в коррупции министр внешнеэкономических связей Фархад Алиев. Даже если принять на веру официальное обвинение против Гияса, то наказание для впервые осужденного и имеющего на иждивении мать чрезмерно. Кроме того, такое большое количество недешевого наркотика поднимает и другие вопросы. В частности, естественный вопрос: "откуда дровишки"? Парень, который вел скромный, если не сказать бедный, образ жизни, по своим финансовым возможностям не мог купить эти наркотики. К тому же, наркотики в газетном киоске не продаются. Нужно быть весьма доверенным лицом в наркомафии, чтобы получить товар в таком крупном размере. У кого он его купил? Выявлены ли и арестованы эти люди? Кому этот наркотик предназначался? На эти вопросы ни следствие, ни суд не постарались дать ответ. Отсюда широко распространенное мнение, что наркотики просто подбросили, причем в таком количестве, чтобы гарантировать и арест, и значительный срок".

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG