Accessibility links

«Новая» Чечня


Члены патриотического клуба "Рамзан" отмечают день референдума по проекту Конституции Чечни. Грозный, 23 марта 2011 года.

Члены патриотического клуба "Рамзан" отмечают день референдума по проекту Конституции Чечни. Грозный, 23 марта 2011 года.

ВЗГЛЯД ИЗ ВАШИНГТОНА---23 марта исполнилось 8 лет с момента проведения референдума по проекту Конституции Чеченской Республики. В 2003 году, впервые после распада Советского Союза, Чечня провозгласила себя неотъемлемой частью России. Но можем ли мы говорить сегодня о том, что сближение между российским и чеченским обществами произошло? И если нет, то что сдерживает этот процесс?

В 2011 году мартовский конституционный референдум восьмилетней давности активно вспоминали. За день до памятной годовщины были проведены торжественные мероприятия, даны все необходимые в таких случаях оценки. Даже присматриваться к ним подробно не надо, чтобы увидеть в них региональную разновидность путинских интерпретаций. Те же фразы о республике, стоявшей на «грани пропасти», те же упоминания о «проклятых и лихих 90-х» и нынешней власти как о гаранте «консолидации», мира и прогресса.

И в самом деле, нынешняя Чечня, действительно, не похожа на ту, что была восемь лет назад. Строятся новые дома, открываются школы, в университетах идут занятия, люди получили возможность для карьерного роста. И даже зарплаты, по крайней мере в госсекторе, выдаются стабильно. Конечно, все это приправлено культом личности двух «спасителей» Чечни: отца и сына Кадыровых. Но те, кто хочет, найдут в этом проявления политической конъюнктуры. Мол, по мере нарастания позитивных тенденций эти «отдельные негативные» явления пройдут. В этом же ряду можно отметить и тот факт, что сегодня Чечня в своеобразном «террористическом соревновании» занимает лишь четвертое место, после Дагестана, Ингушетии и Кабардино-Балкарии.

Однако за фасадом кадыровского благополучия возникают проблемы, о которых по торжественному случаю не принято говорить. То же самое «четвертое место» не превращает автоматически Чечню в оазис стабильности. После отмены режима КТО число терактов здесь не сократилось, а выросло. Только в течение прошлого года в Чечне было проведены 62 специальные операции, а локальные КТО вводились трижды. Вот они, чудеса бюрократической изворотливости. Контртеррористическая операция отменена, и в то же время «кое-где порой» проводится. Знаковые нападения на республиканский парламент и родовое гнездо Рамзана Кадырова - Центорой, также говорят о том, что даже высшие должностные лица республики не являются неприкасаемыми для боевиков. Добавим к этому тот факт, что «проигрыш» в «террористическом соревновании»- свидетельство скорее слабости и провалов российской политики, нежели доказательство ее успехов в отдельно взятой Чечне.

Но самое главное - это не декоративная стабильность самого проблемного российского субъекта. Намного более важной проблемой является «цена вопроса». Точнее, цена этой показной стабильности. Разбираясь в этом, следует признать: именно восемь лет назад Москва пошла по пути легитимации проекта «чеченизации» власти и управления. Решившись за четыре года до этого на вторую военно-полицейскую операцию против чеченских сепаратистов, Москва поставила перед собой далеко не праздный вопрос: «В какой точке надо сворачивать войну и переходить к миру?» Надо сказать, что у Москвы было много различных вариантов поведения, начиная от прямого президентского правления до парламентской республики. Последний вариант, конечно же, не предполагал появление в Чечне «второй Италии». Но отсутствие «единоначалия» в проблемной республике, вместе с учетом интересов различных групп влияния, могло бы стать хорошим инструментом, обеспечивающим центру «золотую акцию» в принятии ключевых решений.

Однако в 2002 году, когда Владимир Путин озвучил саму идею конституционного референдума, верх взяли иные соображения. Главное - максимум внешней лояльности и минимум политической ответственности. Вы делаете вид, что верны нам, а мы делаем вид, что управляем вами, позволяя вам реализовывать свои смелые политические проекты.

Принятие Конституции «новой» Чечни, проходившее с многочисленными нарушениями федерального Основного закона и российского законодательства в целом, воочию показывало: для Кремля во главу угла ставится не государственный интерес и право, а целесообразность. В то время как во всех субъектах РФ правились уставы и конституции, изымались «суверенитеты» и «гражданства», Чечня получала положение «более равного» среди других.

За восемь лет много воды утекло. Ушел из жизни генеральный конструктор проекта «чеченизация» Ахмад Кадыров. В Чечне, как и в других субъектах РФ, более нет выборных президентов, а основной закон в 2007 году подвергся правке, в результате чего всякие «суверенитеты» исчезли, как с белых яблонь дым. Но правила игры в отношениях между Москвой и Грозным, несмотря на исправление некоторых юридических шероховатостей, принципиально не поменялись. Концентрация реальной власти в республике в руках Рамзана Кадырова, его вольное отношение к российскому закону и правовым установлениям, по-прежнему отличают стиль этого руководителя. В республике сохраняется и особый политический климат, который не позволяет говорить о ее полной или частичной интеграции в общероссийское культурное и правовое пространство. Да, Кадыров и вся республиканская элита встраиваются в общероссийское бюрократическое пространство, а через него втаскивают в Россию и Чечню. Однако за этим следует оговорка. Само по себе бюрократическое пространство России, представляющее большой административный рынок, «маркетизирует» и Чечню. И это вряд ли следует отнести к выдающимся достижениям.

Слушать

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG