Accessibility links

ЦХИНВАЛИ--История с отказом в рассмотрении иска Грузии против России в Международном суде ООН в Гааге получила развитие. Как это часто бывает, реакция грузинской стороны на решение суда оказалось парадоксальной. Даже отказ, оказывается, является победой.

Комментируя решение Гаагского суда, пресс-секретарь президента Грузии Манана Манджгаладзе порадовала присутствующих на брифинге людей утверждением, что судом «юридически было подтверждено, что российская сторона является стороной в этом конфликте», а не третьей стороной и что «именно этническая чистка являлась предметом тяжбы Грузии на протяжении лет». По словам Манджгаладзе, «со стороны международного права главное, что наше требование в конечном итоге получило легитимность - Российская Федерация представляет сторону в конфликте с Грузией».

Россия не стала обращать внимания на это заявление на официальном уровне. Правда, приближенный к российской власти журналист Максим Шевченко назвал заявления пресс-секретаря попыткой Саакашвили выдавить слезы у Запада, добавив, что она оказалась тщетной.

Но представляется странным отсутствие какой бы то ни было реакции со стороны югоосетинских политиков и прессы, хотя им как раз есть что сказать. Например, заявить, что жертвами этнических чисток в Южной Осетии грузинская сторона называет беженцев из грузинских сел Южной Осетии, с территории которых в течение 18 лет конфликта исходила агрессия, они представляли собой плацдарм для совершения террористических актов в отношении остального населения Южной Осетии. И что до появления этих беженцев из Южной Осетии из Грузии было изгнано более сотни тысяч непричастных к боевым действиям на территории Южной Осетии мирных граждан осетинской национальности.


Кстати, последняя группа таких беженцев, которых по всем параметрам можно отнести к жертвам этнических чисток, пробралась в Южную Осетию сразу после 080808 – лесами, через горы обходя очаги военных действий и посты грузинской полиции… Тогда я встречался с ними, и они говорили, что бежали от преследований со стороны грузинских властей. Кроме того, они боялись, что их, как многих других осетин, заберут в грузинскую армию и перебросят в Южную Осетию.

А еще они жаловались, что в Южной Осетии оказались в ужасающих условиях - у них нет необходимой одежды и малейших перспектив заработать на жизнь. И что республиканские власти никак не могут выдать им паспорта.

Джумбер – один из таких беженцев последней волны. Он поведал мне, как живут беженцы в новой признанной и обласканной российской гуманитарной помощью Южной Осетии: «Обещают, давно уже обещают, но пока домов нам не дают. Было бы хорошо получить дом где-нибудь в селе, я люблю возиться с землей. Но обещают дать в микрорайоне. Нескольким семьям-новобрачным семьям подарили на свадьбу дома. А так только Красный Крест нам помогает – выделил инструменты, машины старые, чтобы мы могли заниматься бизнесом, «таксовать», например, ремонты делать. Паспортов нам тоже не дали. Все обещают, но так и живем без паспортов с тех пор, как сюда перебежали».

Я беседовал с Джумбером, бежавшим от преследований по национальному признаку из Грузии в августе 2008 года, и меня не отпускала мысль: почему мы так по-скотски относимся к тем, кто реально пострадал за нашу независимость, и к тем, чьи страдания во многом и дают нам право на эту независимость? В той же Грузии беженцам из Южной Осетии давно построили коттеджи и дали возможность заниматься фермерством, вести хозяйство. А нам, после признания нашей независимости Российской Федерацией, они будто бы и не нужны...

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG