Accessibility links

ПРАГА---В последние годы экономика Армении переживает глубокий системный кризис. Как на это влияет теневой сектор, – мы поговорим об этом с армянским экспертом Грантом Микаэляном.

Катерина Прокофьева: Грант, расскажите про теневую экономику в Армении, какую роль в ней играет коррупция?

Грант Микаэлян: Коррупция и теневая экономика – это близкородственные явления, хотя и не одно и то же. Коррупция часто позволяет теневой экономике существовать. В частности, коррупция в сфере таможни, налоговой администрации и других сферах позволяет бизнесменам сохранять теневые доходы или иметь теневой оборот.

Катерина Прокофьева: Какую сферу вы бы выделили как самую проблемную?

Грант Микаэлян: Сбор налогов и таможенная сфера в Армении наиболее коррумпированными были на протяжении многих лет и до сих пор остаются проблемными, хотя сейчас есть какие-то попытки провести реформы в этом направлении. Конечно, если говорить о коррупции, есть проблемы и в других сферах, касающихся транспорта, правительства, торговли, услуг – вот в этих сферах довольно большой теневой сектор и коррупционные доходы, соответственно, тоже.

Катерина Прокофьева: А как с этим связана нелегальная миграция и откуда?

Грант Микаэлян: Нелегальная миграция, как правило, связана с теневой экономикой в странах, в которые въезжают нелегальные мигранты. Поскольку в Армении соответственной среды нет – в Армении нет нелегальных иммигрантов или почти нет, – соответственно, с этим связь довольно маленькая. Хотя можно сказать, что те армянские эмигранты, которые работают в России, без соответствующего легального статуса вовлекаются в российский теневой сектор, уже оттуда некоторая часть этих теневых денег приходит сюда в виде трансфертов. Т.е. часть теневой экономики России может переливаться сюда через банковскую систему либо просто в карманах, когда они приезжают сюда на праздники и т.д.

Катерина Прокофьева: Какая часть, – вы можете привести статистику?

Грант Микаэлян: Нет, эту сферу я не исследовал. Насколько знаю, таких детальных исследований в России нет. Могу только сказать, что теневая экономика в России, по разным подсчетам, составляет от 40 до 45 процентов валового внутреннего продукта, и, соответственно, нелегальные иммигранты заняты в ней целиком. Просто, какая часть мигрантов из Армении на нелегальном статусе в России, этого я не знаю.

Катерина Прокофьева: Вы можете назвать наиболее крупных бизнесменов, которые отметились в этой сфере?

Грант Микаэлян: Большая часть крупного бизнеса в Армении работает как формально, так и в теневом секторе, в особенности это касается тех, кто работает целиком на внутреннем рынке, кто в больших объемах импортирует иностранные товары и реализует их здесь через свои торговые сети – будь то продукты питания или непродовольственные товары. Вот в этих сферах наиболее велика доля теневой экономики, точнее, среди бизнесменов, которые заняты в этих сферах. Среди производителей, тех, которые производят товары в Армении, и среди экспортеров доля теневой экономики ниже, чем среди импортеров и владельцев крупных торговых сетей.

Катерина Прокофьева: Объясните разницу между нелегальной экономикой, подпольной, незарегистрированной, ненаблюдаемой и неформатной.

Грант Микаэлян: Во-первых, существует разнобой в терминах, поскольку теория о теневой экономике развивалась не централизованно, соответственно, некоторые термины дублируют друг друга, но перечисленные термины более или менее различаются. Теневая экономика относится ко всем экономическим явлениям, которые не зарегистрированы государственными надзорными органами, – будь то налоговая служба или какая-то другая, регистрация или лицензирование – все, что не прошло необходимый учет, относится к теневой экономике. Нелегальная экономика – это экономика преступного мира, в том числе, реализация наркотиков, украденных вещей.

Неформальная экономика, в принципе, является ненаблюдаемой, т.е. это та экономика, которая полностью незарегистрирована. Когда мы говорим о теневой экономике, то часто мы имеем дело, скажем, с крупным предприятием, у которого часть оборота скрыта и, соответственно, доходы выводятся в оффшоры или каким-то образом складываются на тайных счетах. Если мы говорим о неформальной экономике, то мы, как правило, говорим о маленьких предприятиях или незарегистрированных работниках таких предприятий или же полностью незарегистрированных предприятиях, т.е. это то, что вообще никаким образом не зарегистрировано. И в это включаются также частные услуги – к примеру, это могут быть услуги на дому или что-либо подобное.

Катерина Прокофьева: А насколько власти Армении вообще могут регулировать эту сферу?

Грант Микаэлян: Проблема считается актуальной. Во всех программах правительства этому выделяется какое-то время, какое-то место, премьер-министры всегда говорят об этом. Считается, что если обложить налогом теневую экономику, то можно будет освободить большие средства для бюджета, таким образом, уменьшить долговое бремя (у Армении сейчас довольно высокое соотношение госдолга к ВВП), и получится у нас такая ситуация, когда мы не будем набирать новых долгов и сможем отдать старые. Ну, есть такое мнение. Соответственно, есть повышенное внимание к теневой экономике, и правительство предпринимает различные усилия для того, чтобы обложить ее налогом, и даже частично успешные.

За последние 10 лет где-то на 40 процентов сократилась теневая экономика, притом, что формальная экономика осталась на том же уровне, т.е. частично средства и обороты оттуда были переведены в формальный сектор. Но это не дало ожидаемого эффекта – у нас бюджет как был дефицитным, так и остался. Кстати говоря, такие же усилия предпринимают и в других постсоветских странах – к примеру, в России и Белоруссии больше сфокусировались именно на неформальном секторе, есть попытки ввести т.н. закон о тунеядцах в России, а в Белоруссии, насколько я знаю, он уже введен. Это именно попытка обложить налогом работников, которые заняты в неформальном секторе, но получают небольшие зарплаты. Конечно, это еще может привести и к безработице. Власти Армении, как мне кажется, понимают, что идти именно за этими людьми довольно опасно с социальной точки зрения.

Катерина Прокофьева: Грант, я говорю даже не про налоги, а о том, насколько вообще возможно контролировать этот сектор…

Грант Микаэлян: Во-первых, этот сектор построен на том, чтобы убегать от контролирования, т.е. он достаточно ловок в этом плане. Однако можно предпринять какие-то усилия, но полного эффекта добиться не удастся, в любом случае, можно лишь частично. Во-первых, естественно, нужно проводить реформы, повышать прозрачность и пытаться контролировать как минимум потоки крупных сумм, что позволит предотвратить опасность того, чтобы они избегали налогообложения или уходили в оффшоры.

Эти меры будут приводить к сокращению тени в сфере крупного бизнеса. Кроме того, часто в некоторых странах, в том числе иногда и в Армении, предпринимаются попытки по сокращению наличности, потому что теневая экономика оперирует исключительно наличными деньгами, и переводу все большего количества документооборота в электронный вид, и, соответственно, начисление зарплаты или большая часть операций проводится посредством банковской системы. Это тоже приводит к сокращению теневого сектора.

Вот такие меры предпринимались и продолжают предприниматься. Т.е. такими мерами можно сократить теневую экономику, но полностью ее искоренить невозможно по нескольким причинам: во-первых, все-таки это бедность – пока бедность не преодолена, у людей будут сохраняться достаточно серьезные стимулы к вовлечению в теневую экономическую деятельность; во-вторых, есть определенные культурные факторы…

Катерина Прокофьева: Какие, например?

Грант Микаэлян: Есть такие исследования, согласно которым, к примеру, размер чаевых положительно коррелируют с уровнем коррупции в стране, т.е. привычка неформально вести дела существует в Армении, и, естественно, искоренить это просто так невозможно, это часть культуры, и это тоже оказывает влияние на долю теневой экономики и на предпочтения людей.

Катерина Прокофьева: К примеру, сколько чаевых?

Грант Микаэлян: Какой размер чаевых, – этого я так не скажу, но могу только сказать, что привычка платить щедрые чаевые, если есть такая финансовая возможность, в Армении существует. А вообще, люди предпочитают иметь дело со знакомыми людьми, естественно, и они избегают того, чтобы искать партнеров на каком-либо формальном рынке, будь то рынок труда, «желтые страницы» и т.д. То есть люди стараются иметь дело именно со знакомыми, посредством рекомендаций, и это тоже способствует сохранению неформальности в этих контактах. Большое влияние также оказывает неформальность политики – в армянской политике должности, как правило, распределяются неформальным образом.

Катерина Прокофьева: А как население вообще в Армении регулирует эту сферу, как оно на нее влияет?

Грант Микаэлян: Я для начала скажу, как люди к этому относятся. Как правило, критикуют явления, связанные с теневой экономикой, коррупцией и непотизмом, если они сами не вовлечены в них.

Катерина Прокофьева: Какой процент?

Грант Микаэлян: Доля теневой экономики в Армении составляет, по моему подсчету, 29,8% от ВВП. Согласно исследованию «Организации по ЭСР», в Армении 29% занятых не имеют формального контракта, т.е. примерно та же цифра. Исследование касалось миграции, но там были также вопросы касательно неформального сектора. Соответственно, порядка 30% населения работает в теневом секторе, и порядка 30% экономики тоже сосредоточено в теневом секторе. Скажу также, что есть оценки, которые отличаются от моей, – есть и более высокие оценки, и более низкие, – но я считаю, что моя оценка достаточно обоснована.

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG