Accessibility links

ПРАГА---Год назад, 15 июля, в Турции произошла попытка государственного переворота, за чем последовало резкое изменение политики президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Как это отразилось на Грузии за прошедший год? Существуют ли опасения отуречивания и исламизации страны? Каковы истинные причины «Марша грузин»? Обо всем этом мы говорим с ассоциированным профессором департамента философии Батумского государственного университета Гиоргием Масалкиным.

Катерина Прокофьева: Гиоргий, давайте начнем с того, что подытожим последствия неудавшегося переворота в Турции сейчас, спустя ровно год. Мы наблюдали, что (Реджеп) Эрдоган за этот год успел поссориться с Германией, с Австрией, Голландией… А как в регионе обстоят дела – отразилось ли это каким-то образом на отношениях с соседями?

Гиоргий Масалкин: Сказать, что радикально отразилось, – нет. Т.е. ничего из ряда вон выходящего не произошло, если не считать двух явлений, которые прямо или косвенно связаны с политикой последнего года Эрдогана. По просьбе турецкой стороны был задержан турецкий гражданин, который уже несколько лет ведет педагогическую деятельность в Грузии, по подозрению в терроризме, как утверждает турецкая сторона, и просит его экстрадиции. Этот человек довольно хорошо известен в наших педагогических кругах, и за него вступилась общественность, педагоги. Пока мы не знаем, какое решение примет наша власть, но в любом случае это решение будет драматическим.

Второй случай – похищение азербайджанского журналиста в центре Тбилиси и тайная доставка его в Баку. Это, конечно, прямо не связано с политикой, которая ведется в Турции, но косвенно я бы это тоже увязал, т.е. случившееся можно рассматривать в русле усиления жестких реакционных элементов в политике, в том числе, и соседей. Турецкая сторона может попросить Грузию выдать еще граждан Турции, их довольно много заподозренных турецкой стороной в связях с Гюленом, естественно, они всех их могут потребовать выдать, и тогда для Грузии будет очень серьезная, тяжелая ситуация. К тому же они никуда не могут выехать из Грузии, потому что у них турецкое гражданство, а грузинского гражданства им, наверное, уже никто не даст. В общем, это единственное, что, можно сказать, резко отразилось на наших отношениях после неудавшегося переворота.

Катерина Прокофьева: Давайте перейдет к тому, против кого был направлен «Марш грузин» – против каких иностранцев в первую очередь? Если это против турок, то на чем основаны эти антитурецкие настроения, – это же не просто абстрактное засилье турок, а какое-то конкретное поведение? Вот, говорится подпольные стрип-клубы, салоны тайского массажа, которые служат прикрытием для проституции, обслуживают в основном турецких посетителей, и в ночных клубах часто происходят драки между турецкими и грузинскими мужчинами. Т.е. социальная напряженность объективно есть?

Гиоргий Масалкин: Я бы не сказал, что у марша была именно антитурецкая направленность. Официально устроители марша заявили, что они против нелегальной миграции, против нелегалов из арабских, африканских стран и, естественно, из Турции. Если посмотреть на численный состав иностранцев, работающих в Грузии, то, конечно, там большинство турок, на втором месте, наверное, выходцы из арабских стран – сейчас их все больше и больше. Устроители марша заявили, что за нелегальными мигрантами тянется криминал, в обществе муссируются, может быть, действительно случившиеся, а может, и какие-то мифические события, что кто-то кого-то изнасиловал, кто-то кого-то избил…

Катерина Прокофьева: Разве нет таких случаев?

Гиоргий Масалкин: Нет, конечно, были. Например, в Зестафони пассажир одного из автобусов, иранец, во время остановки сходил по малой нужде на христианский крест, которых много установлено на дорогах. В результате он был избит. Есть такой случай, когда гражданин соседней страны изнасиловал двух малолетних ребят. Борделей очень много, на каждом шагу тайский массаж. Некоторые политики подливают масла в огонь, – например, на одном из заседаний совета министров вдруг ни с того ни с чего наш премьер-министр заявил, что есть такие места, куда не пускают грузин, например, в некоторые бары. Ну, конечно, если такие места есть, то надо принимать конкретные меры, но для этого есть другая аудитория, другие структуры, где надо озвучивать такие события и случаи, а не на заседании совета министров, которое транслируется по телевидению…

Но я бы обязательно хотел сказать, Катя, что этот «Марш грузин», естественно, явление не только чисто грузинское – это вписалось в общеевропейскую картину усиления религиозно-консервативных, антилиберальных настроений. Я знаю, что эти марши прошли не только в Грузии. Это, конечно, не делает ситуацию менее удручающей, но эти марши прошли и в Польше, такие настроения и в Венгрии, и в России, и в Германии. И эту тенденцию нельзя недооценивать…

Некоторые сейчас скажут: «вышло всего 6-7 тысяч человек», но если маргинализировать их, если об этом не говорить, замалчивать, если не решать проблемы, которые подпитывают такие настроения, то они сами не рассосутся, а ура-националисты и ура-патриоты будут питаться этой отрицательной энергетикой. Прежде всего, правительство должно делать свое дело. Любой, кто нарушил закон, должен отвечать – будет это грузин, араб или турок, – надо принимать конкретные меры. Сейчас устроители марша весьма довольны, они считают, что марш прошел очень успешно, мирно, не было разбито ни одной витрины и т.д., но это может когда-то взорваться.

Катерина Прокофьева: Я хотела сказать, что мне все-таки показалось, что это не совсем типично для традиционной грузинской морали в первую очередь…

Гиоргий Масалкин: Я с вами согласен. Вы знаете, что одной из ценностей, которой гордятся грузины, является то, что мы – гостеприимная страна. Но, честно говоря, я бы не ставил под сомнение гостеприимность. Тут надо знать специфику ситуации: во-первых, страна бедная, многие никуда не выезжают и не знают, например, что в том же Лондоне, в том же Брюсселе или Париже почти одна треть города заселена некоренными жителями.

Некоторые думают, что это коснулось лишь Грузии – турецкий квартал в Батуми или ситуация с проспектом Агмашенебели в Тбилиси – и воспринимают это как неприятную ситуацию, которую надо менять. Улица в Тбилиси, где прошел марш, одна из самых главных, типично тбилисских улиц – бывшая улица Плеханова, теперь проспект Давида Агмашенебели, его отреставрировали во время Миши Саакашвили. Вы знаете, что когда мигранты куда-то заселяются, потом они стараются, чтобы родственники рядом купили магазины и т.д. В общем, эта улица превратилась не то что в подобие квартала, но стала такой эмигрантской улицей, и, естественно, те, кто не знает, что таких улиц и кварталов во всем мире полно, воспринимают это на эмоциональном уровне. Грузины вообще эмоциональный народ, как вы знаете...

Кстати, вы знаете, кто устроители этого марша? Сандро Брегадзе, которого кто-то почему-то назначил в свое время замминистра по делам диаспоры (интересное назначение!), а в свое время он еще был активистом у Аслана Абашидзе. А второй организатор, Гия Коркоташвили, – это такой чисто тбилисский персонаж, который поет, снимает фильмы, тамадует, типичный представитель тбилисской полубогемы, – он представлял какую-то партию ультраконсервативной националистической направленности. С ним все понятно, но этот Брегадзе, который в свое время был одним из лидеров у Абашидзе, ведь кто-то же вспомнил про него, а назначения происходили и происходят только по велению (Бидзины) Иванишвили, вспомнил и назначил на такую сенситивную должность… Сейчас на этой волне он заявил, что это начало нового национального движения…

Катерина Прокофьева: Хочу вновь вернуться к Турции. Насколько существуют опасения, связанные с исламизацией? Есть у нас маленькая христианская страна, и вот соседнее 80-миллионное государство движется в сторону исламизации. Если даже речь идет об умеренном исламизме, никто не знает, в кого превратятся эти умеренные завтра или послезавтра, и зигзагообразно развиваются отношения христианского и мусульманского населения внутри самой Грузии, насколько остро стоит этот вопрос, по-вашему?

Гиоргий Масалкин: Я бы сказал, что вопрос серьезный, и недооценивать его тоже нельзя. Вообще, надо всегда помнить, что ислам в Грузии всегда был периферийным исламом. В атеистические времена ислам практически постепенно сходил на нет, т.е. он не был в моде. Но за последние 20 лет, конечно, ситуация изменилась, потому что сосед с такими огромными экономическими, идеологическими и прочими ресурсами, конечно, прямо или косвенно работает на распространение ислама. Очень многие люди выезжают на заработки в соседнюю Турцию, и, наверное, там тоже происходит этот процесс, многие уезжают учиться в религиозные и полурелигиозные заведения, в ту же Турцию. Я считаю, что этот процесс неизбежный… И потому каждая страна должна иметь свою определенную стратегию в отношениях с соседями.

Надо помнить, что любой промах, любая неудача со стороны государственных властей, со стороны доминирующей Православной церкви играет на руку исламизации. Например, недавно произошел один интересный случай, которому я стал свидетелем: у нас в горном регионе живет семья – три брата; один брат выехал в Кахетию и поселился там, в Лагодехи; те два брата, которые остались здесь, в высокогорной Аджарии, стали христианами, а тот, который поехал в Лагодехи, принял там ислам. Почему? Не потому, что там больше исламизации – это какое-то, иногда, средство идентификации, на субэтническом уровне. Т.е. когда он туда приехал, то пришелся не совсем ко двору – там уже сложившееся общество, кахетинцы, которые воспринимают тех, которые приезжает из Аджарии, как мусульман. А он не был мусульманином, и он, видимо, как бы в пику стал: я для вас другой, значит, я другой, потому что я мусульманин.

Т.е. я бы не сказал, что проблема исламизации стоит остро, но, естественно, она становится все острее, потому что государство не становится более разумным, богатым и более стратегически мыслящим, а геополитическая ситуация становится все более угрожающей, неопределенной и непредсказуемой.

Катерина Прокофьева: Около четырех месяцев назад Союз мусульман Грузии подал в суд на Православную церковь – они жаловались на дискриминацию. Есть ли такое, они правы, на ваш взгляд?

Гиоргий Масалкин: Вообще-то наша Конституция признает только пять традиционных конфессий, которым из бюджета выделяются определенные средства как возмещение за ущерб, который им в свое время нанесли коммунисты. Помимо Грузинской православной церкви, это Армянская григорианская апостольская церковь, Религиозное объединение мусульман, Католическая церковь и Объединение иудеев. Если, допустим, Грузинская церковь получает 20 миллионов лари в год, то мусульманская конфессия получает около 2 миллионов, иудейская – 150 тысяч лари, католическая – 200 тысяч, армянская – 300 тысяч. Если это можно назвать дискриминацией…

Есть вопросы, связанные со зданиями, какой конфессии они принадлежат – таких случаев довольно много. Например, в Батуми, вы знаете, что мусульманская паства давно требует, чтобы ей дали возможность построить еще одну мечеть, и это длится годами, т.е. им не дают разрешения, они освятили какое-то место, проводят там богослужения на открытом воздухе. Власти им говорят, что там проходит дорога, это не вписывается в план градостроения и т.д. Но, так или иначе, поводы для недовольства у мусульман, конечно, есть. Многие мечети построены на частных участках, и они не оформлены как религиозные заведения, что тоже является одним из факторов недовольства.

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG