Accessibility links

ПРАГА---Парламент Армении принял законопроект «О военной службе и статусе военнослужащего», предполагающий полную отмену отсрочки от воинской службы по учебе. Хотя Министерство обороны в принципе планирует реформы в армии, тема отсрочек стала самой резонансной в обществе и вызвала студенческие протесты. Согласно новому законопроекту, отсрочка по учебе будет предоставляться лишь в том случае, если гражданин заключит договор с Министерством обороны, причем в этом случае после учебы гражданин обязуется служить в армии не два, а уже три года. Если же договор заключен не будет, то после того, как гражданину исполнится 18 лет, его призовут в армию. Предполагается, что законопроект решит проблему коррупции в армии и сплотит общество. Обсуждаем это с Кареном Вртанесяном, координатором специализированного сайта «Разм инфо: военные новости и аналитика».

Катерина Прокофьева: Карен, я хочу поговорить об основных проблемах армянской армии, и этот вопрос с отсрочками, который вызвал столько полемики, вообще, вовремя поднят? Почему он стал актуален именно сейчас – что, только сейчас стала вырисовываться угроза агрессии извне? Или почему решили сейчас выступить с этими реформами и поднять это на правительственный уровень?

Карен Вртанесян: В первую очередь нам можно, конечно, спорить и сказать: если не сейчас, то когда? Сейчас завершился довольно бурный выборный период, на довольно долгое время более или менее спокойно на внутреннем политическом поле, поэтому сейчас реально самое время решать какие-то неприятные вопросы, которые скопились за все эти годы. Отвечая на вопрос, что именно решает эта реформа, скажу, что она решает вопрос призыва в армию, потому что призываются в армию родившиеся в конце 90-х – начале 2000-х годов, – это был самый тяжелый в демографическом плане период. Поэтому то, что этот вопрос стоял и стоит уже достаточно остро, – это общеизвестный факт. Имея под боком такую проблему, как довольно агрессивный Азербайджан, Армении не остается ничего другого, как жить в движении, конечно, не тотальной мобилизации, но в достаточно мобилизованном состоянии. И не зря сразу после назначения нового министра обороны в прошлом году была озвучена концепция идеологии: нация – армия, т.е. цель этой концепции максимально мобилизоваться, решать проблемы армии всем миром.

Катерина Прокофьева: Иными словами, сейчас просто нет других вариантов, чем полагаться на собственные силы…

Карен Вртанесян: Армения давно живет в таком режиме, и если часть военных и военно-политических проблем решаются союзом с Россией, и в первую очередь это проблема Турции, которая является самым серьезным союзником Азербайджана, Россия уравновешивает Турцию. А с Азербайджаном Армения должна разбираться, опираясь только на собственные силы, и других каких-то особых ресурсов нет.

Катерина Прокофьева: Ну, первый аргумент, что в Армении большое расслоение в обществе, и эти отсрочки просто развращают его. Вы согласны с этим?

Карен Вртанесян: Опыт показывает, что очень большой процент тех, кто пользуется этими отсрочками, – это люди, которые пошли в вузы или подают бумаги в магистратуру, потом в аспирантуру и т.д. исключительно с целью избежать обязательной военной службы. В реальности это просто был один из вариантов не пойти служить в армию, при этом большая часть из тех, кто этой службы избегает, дальше в науку не идут, хотя сейчас главный аргумент сторонников сохранения этих отсрочек то, что это сильно ударит по науке и т.д. Лично я считаю, что больше бьет по науке именно то, что очень много людей, которые на самом деле наукой совершенно не интересуются, но ради этих отсрочек они идут в магистратуру, аспирантуру и, по сути, заняты производством макулатуры. Что касается небольшого процента тех, кто реально интересуется наукой и хочет ею заниматься, может, человек 30-40 в год, во-первых, в армии хотя бы на словах пообещали, что будет учитываться то, имеет ли этот человек какой-то вклад в науку, армия будет стараться максимально использовать способности этих людей в разных областях. Насколько это будет в реальности осуществляться, – это, конечно, другой вопрос, но, с другой стороны, может, единичные какие-то случаи, когда человек в 18 лет будет иметь какой-то серьезный научный багаж. В любом случае, министерство обещает максимально использовать способности, какие-то навыки призывников.

Катерина Прокофьева: В Израиле, например, отсрочек нет, и с наукой все более чем в порядке...

Карен Вртанесян: Да, этот аргумент зачастую тоже приводится. Более того, есть еще один аргумент, что, в принципе, это неплохой шанс для девушек – предположим, получат они фору в два года, ну, пусть они идут в науку, пусть развиваются. В реальности, армия может помешать спортсменам, потому что два года неучастия в каких-то серьезных соревнованиях причем, мы знаем, что у спортсменов самый продуктивный возраст – это от 17-18 лет до 30-ти, и даже месяц без тренировок может человека полностью вывести из профессии. Этот вопрос тоже обещают как-то решить.

Катерина Прокофьева: А студенческие протесты, которые были – студенты выходили на улицы и протестовали перед Министерством обороны, – насколько были многочисленными?

Карен Вртанесян: Я думаю, они не настолько серьезны, чтобы власть к ним прислушивалась, т.е. это не очень большой процент. В Армении были намного более бурные протесты в последние годы – тот же т.н. Электромайдан в 2015 году, т.е. это несравнимо. В принципе, большинство тех, кто протестует, прекрасно знают, кто и для чего использовал эти отсрочки.

Катерина Прокофьева: Остаются отсрочки по семейным причинам и по здоровью. Я бы хотела спросить, по каким критериям – начиная с плоскостопия, или как это решается? Легко ли по медицинским показаниям «откосить» от армии, можно ли без проблем достать такую справку?

Карен Вртанесян: Мы знаем, что бывают какие-то пограничные состояния, которые можно трактовать по-разному. Сколько я себя помню, год от года «откосить» по таким статьям было все сложнее и сложнее, т.е. с начала независимости Армении, с каждым новым министром, с каждый годом круг людей, которые могли бы воспользоваться какими-то лазейками, сужался. В принципе, уже, наверное, лет 10, если не больше, большая часть состоятельных людей, которые могут себе позволить с помощью каких-то взяток или круга знакомств помочь своим детям «откосить» от армии, предпочитают посылать своих детей в армию, может быть, используя те же ресурсы для того, чтобы устроить их в какое-нибудь теплое местечко, но не «откосить» от армии, потому что этот «откос» чем дальше, тем больше проблем создает.

Катерина Прокофьева: Интересно, а в азербайджанской армии как обстоят дела с отсрочками?

Карен Вртанесян: В азербайджанской армии служба для тех, кто окончил вуз, бакалавриат, длится всего год, а те, кто не оканчивал вузы, служат полтора года, но, скажем, бакинцы, реже попадают на линию фронта. Судя по статистике потерь, очень значительную ее часть составляют именно люди из сельских районов – жители деревень, южных районов, много жителей горных районов на севере страны. Есть, конечно, потери и из городского среднего класса, но их очень мало. Т.е. можно предположить, что какие-то знакомства и финансы все-таки работают на то, чтобы они проходили службу в более теплых местах – или в непередовых частях, или в пограничной службе, или же в войска гражданской обороны и т.д. Более или менее зажиточный слой населения пытается все-таки устроиться подальше от линии фронта.

Катерина Прокофьева: Еще у меня вопрос по системе подготовки резерва. Позволяет ли служба в армии на основе всеобщего воинского призыва еще и готовить резерв так, чтобы резервные подразделения по своей боеспособности не уступали основным?

Карен Вртанесян: Я не знаю, насколько это точная статистика, но в экспертных кругах есть такая цифра, что 80% армянской армии имеет реальный боевой опыт, т.е. это люди, которые служили на передовой. Довольно долгое время люди, отслужившие на передовой, остаются в первом эшелоне резерва. Сейчас больше внимания уделяется работе с резервом, чтобы люди не теряли навыков, они уже лет 6-7 довольно активно вызываются на сборы. Если раньше сборы были: в основном, кто не успел спрятаться, того взяли, повезли куда-то на несколько дней, то сейчас сборы бывают чаще и делаются вроде качественней, т.е. пытаются восстановить какие-то навыки, обкатать какие-то мобилизационные механизмы и т.д. Особенно в приграничных районах к вопросу работы с резервом стали относиться довольно серьезно, и причиной этому послужили, скорее всего, именно действия Азербайджана в последние годы, которые стали более агрессивными.

Катерина Прокофьева: На четвертый день апрельской войны набралось около трех тысяч добровольцев, – это много? Но это было на патриотических началах, это не было потому, что был какой-то системный подход, – правильно?

Карен Вртанесян: Я, честно говоря, не знаю, откуда эта цифра, но, да, добровольцев было очень много. Кроме того, намного большее количество резервистов было призвано именно в Карабахе. Туда поехали добровольцы со всей Армении – и люди, имеющие боевой опыт, и даже люди, не служившие в армии, т.е. которые законно не служили – те же кандидаты наук, которые поехали в первые же дни. Кто-то был на позициях – естественно, там был отбор, т.е. человека, не служившего и не видевшего в жизни автомата, конечно, на первую линию не пускали, но часть людей там элементарно участвовали в инженерных работах, грубо говоря, рыли траншеи. Было несколько тысяч добровольцев, и было намного больше резервистов, призванных в самом Карабахе, т.е. это были не добровольцы, а их вызвали из военкомата и отправили на позиции. В принципе, это все были люди, имевшие опыт еще первой войны, сравнительно молодые, а также были те, кто все эти годы проходил службу.

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG