Грузинский министр здравоохранения упрекнул экспертов грузинского патриарха в недостаточной компетентности, и это хорошо, хоть и немного трагикомично. Грузинская власть не то чтобы возразила Грузинской церкви, она, можно сказать, выступила конструктивным критиком, потому что в критике важен не ее факт, а ее суть, и она восторжествовала. Патриарх ошибся, но он в этом не виноват, и большего в полемике с Церковью себе позволить нельзя, что тоже, наверное, хотели донести между строк и министр здравоохранения, и власть, от лица которой ему пришлось вступать в цивилизационную полемику.
Патриарх не просто поздравил паству с Новым годом, сообщив ей, что суррогатное материнство – плохо, гомосексуализм – плохо и жить надо по «Домострою». Это мог сказать в своей проповеди любой епископ или пресвитер. Дело в том, как реагируют на это общество и власть. Грузинское общество, как утверждают социологи, если кому и доверяет, то лишь церкви. Те же социологи, впрочем, вслед за российскими коллегами отмечают при этом, что количество реально воцерковленных никак не соответствует статусу страны, в которой церковь – властитель дум. Но главное даже не в том, что Церковь выдает себя совсем не за то, чем является. Главное в том, что все это знают, но с готовностью в эту ловушку попадаются, будто повинуясь каким-то инфернальным правилам игры. Причем, не только в Грузии.
Дело не в православии, хотя очень легко ошибиться, спутать причину со следствием, что многие и делают. Не православие источник тирании. Наоборот, те, кто отстаивает право останавливать на своей территории время, за века приспособили православие к этому неповторимому стилю жизни на обочине. Не православие виновато в том, что не дало миру ни Рафаэля, ни Брамса, у него были другие, куда более утилитарные задачи. Не православие, как и ислам, по своей природе склонно к фундаментализму – это удел любого консервируемого учения, а какое еще учение требуется режиму, для которого консервация – вечная суть?
В тот же Новый год другой православный патриарх Кирилл тоже поздравлял с Новым годом и Рождеством, и тоже рассказывал о том, что такое хорошо и что такое плохо. Плохими были, естественно, Запад и Майдан – именно так сегодня выглядит вселенское зло. Православные предстоятели вполне взаимозаменяемы, они могут друга цитировать без риска быть обвиненными в плагиате, они друг друга понимают с полуслова, одна история сдачи Абхазии Грузинской церковью братской Российской церкви в аренду может украсить анналы церковного взаимопонимания.
Церковь лучше и раньше любого Газпрома знала, что значит быть естественной монополией, и никаким железнодорожникам и энергетикам не снились такие бонусы. Вопрос в том, как этот бизнес продолжать. Где-то пришлось согласиться с тем, что его надо вести по правилам, а для этого нужно согласиться с несколькими непреложностями. С тем, например, что для счастья совсем не обязательны 1000 процентов прибыли, идет ли речь о торговле приветами на тот свет или борьбе за души. Что можно даже отказаться от консервации всего и вся и иногда даже улыбаться.
А где-то все по-прежнему очень серьезно. Церковь обязана думать о том, чтобы ее мнение по любому вопросу считалось основополагающим, хоть по вопросу о том, кто в семье главный, хоть о том, какие ценности разрушает украинский Майдан.
Именно – считалось. Того, чтобы это мнение и в самом деле было решающим, никто на самом деле уже давно не требует. И не надо. Не надо массового воцерковления, даже персональные пожертвования для церкви – такая же скудная лепта, какой для государства является подоходный налог с бюджетника по сравнению со взносами Газпрома.
Церковь не так страшна, как пытается выглядеть. От того, что ее вековая идея созвучна порой настрою бездельников и гомофобов, они не становятся сильнее. Дело вообще не в ней. Не так страшна Церковь, как государство, дающее ей возможность снова чувствовать себя естественной монополией.
В этом принципиальная разница между Россией и Грузией. Патриарх Илия, который так близок и понятен патриарху Кириллу, уже, наверное, не сможет вести себя так, как он. Поздравление Кирилла можно было транслировать от лица государства. А патриарху Илие государство ответило. Немного робко и потому забавно. Так, чтобы не обиделся. Ведь еще так принято думать, что церковь принято слушать. За кого бы она себя не выдавала.
Патриарх не просто поздравил паству с Новым годом, сообщив ей, что суррогатное материнство – плохо, гомосексуализм – плохо и жить надо по «Домострою». Это мог сказать в своей проповеди любой епископ или пресвитер. Дело в том, как реагируют на это общество и власть. Грузинское общество, как утверждают социологи, если кому и доверяет, то лишь церкви. Те же социологи, впрочем, вслед за российскими коллегами отмечают при этом, что количество реально воцерковленных никак не соответствует статусу страны, в которой церковь – властитель дум. Но главное даже не в том, что Церковь выдает себя совсем не за то, чем является. Главное в том, что все это знают, но с готовностью в эту ловушку попадаются, будто повинуясь каким-то инфернальным правилам игры. Причем, не только в Грузии.
Дело не в православии, хотя очень легко ошибиться, спутать причину со следствием, что многие и делают. Не православие источник тирании. Наоборот, те, кто отстаивает право останавливать на своей территории время, за века приспособили православие к этому неповторимому стилю жизни на обочине. Не православие виновато в том, что не дало миру ни Рафаэля, ни Брамса, у него были другие, куда более утилитарные задачи. Не православие, как и ислам, по своей природе склонно к фундаментализму – это удел любого консервируемого учения, а какое еще учение требуется режиму, для которого консервация – вечная суть?
В тот же Новый год другой православный патриарх Кирилл тоже поздравлял с Новым годом и Рождеством, и тоже рассказывал о том, что такое хорошо и что такое плохо. Плохими были, естественно, Запад и Майдан – именно так сегодня выглядит вселенское зло. Православные предстоятели вполне взаимозаменяемы, они могут друга цитировать без риска быть обвиненными в плагиате, они друг друга понимают с полуслова, одна история сдачи Абхазии Грузинской церковью братской Российской церкви в аренду может украсить анналы церковного взаимопонимания.
Церковь лучше и раньше любого Газпрома знала, что значит быть естественной монополией, и никаким железнодорожникам и энергетикам не снились такие бонусы. Вопрос в том, как этот бизнес продолжать. Где-то пришлось согласиться с тем, что его надо вести по правилам, а для этого нужно согласиться с несколькими непреложностями. С тем, например, что для счастья совсем не обязательны 1000 процентов прибыли, идет ли речь о торговле приветами на тот свет или борьбе за души. Что можно даже отказаться от консервации всего и вся и иногда даже улыбаться.
А где-то все по-прежнему очень серьезно. Церковь обязана думать о том, чтобы ее мнение по любому вопросу считалось основополагающим, хоть по вопросу о том, кто в семье главный, хоть о том, какие ценности разрушает украинский Майдан.
Именно – считалось. Того, чтобы это мнение и в самом деле было решающим, никто на самом деле уже давно не требует. И не надо. Не надо массового воцерковления, даже персональные пожертвования для церкви – такая же скудная лепта, какой для государства является подоходный налог с бюджетника по сравнению со взносами Газпрома.
Церковь не так страшна, как пытается выглядеть. От того, что ее вековая идея созвучна порой настрою бездельников и гомофобов, они не становятся сильнее. Дело вообще не в ней. Не так страшна Церковь, как государство, дающее ей возможность снова чувствовать себя естественной монополией.
В этом принципиальная разница между Россией и Грузией. Патриарх Илия, который так близок и понятен патриарху Кириллу, уже, наверное, не сможет вести себя так, как он. Поздравление Кирилла можно было транслировать от лица государства. А патриарху Илие государство ответило. Немного робко и потому забавно. Так, чтобы не обиделся. Ведь еще так принято думать, что церковь принято слушать. За кого бы она себя не выдавала.
