Могла ли Россия не вмешаться?

Главные вопросы, вокруг которых до сих пор не стихают споры в экспертном сообществе, – могла ли Россия не вмешаться в 2008 году в конфликт в Южной Осетии и что принесло это вмешательство как для региона, так и для самой России.

История не имеет сослагательного наклонения. Тем не менее люди обречены задаваться вопросом: а могло ли быть иначе? Возможно, так и извлекают уроки из истории, если их вообще извлекают. И в этом смысле, наверное, неизбежен вопрос: могла ли Россия обойтись без прямого вмешательства в конфликт, ограничившись невоенными мерами воздействия?

Российский политолог Николай Силаев убежден, что любое российское руководство в той ситуации поступило бы так, как поступили президент Медведев и премьер Путин, потому что на тот момент конфликт уже был встроен в более широкий контекст, он уже не был только грузино-осетинским или грузино-абхазским. Говорит Николай Силаев:

Your browser doesn’t support HTML5

Могла ли Россия не вмешаться?

«Полемика грузинских властей на тот момент состояла в том, чтобы представить этот конфликт как грузино-российский и в таком качестве продать его всем потенциальным союзникам, в первую очередь США, а затем использовать их ресурс для того, чтобы установить контроль над Абхазией и Южной Осетией. Все началось с заявлений о том, что российские миротворцы неправильные, что Россия ведет неправильную политику по урегулированию конфликтов и т.п. Собственно, маркером тут был конец 2007 года, когда Саакашвили набрал уже какую-то инерцию в этом направлении и не мог уже отыграть назад, когда стало ясно, что риторика о российской угрозе играет важную роль и во внутриполитической стратегии. Вот в этот момент, я думаю, и был сформирован тот сценарий, который в итоге и был осуществлен.

– Получается, неизбежность вмешательства была связана с тем, что решили разрулить конфликт без учета мнения России?

– Решили разрулить без учета мнений южных осетин, без учета мнения России. И к тому же продемонстрировав России, что она никто и зовут ее никак и что она не имеет голоса в вопросах безопасности даже в непосредственной близости от ее границ».

По мнению руководителя российского Центра политической информации Алексея Мухина, бездействие России во время августовской войны могло запустить нежелательные процессы на Северном Кавказе. Одни восприняли бы невмешательство как проявление слабости и даже как сигнал к действию, а для других это стало бы демонстрацией безразличия Кремля к их родственным народам – осетинам и абхазам. Говорит Алексей Мухин:

«Если гипотетически представить себе, что Россия не вмешалась в эту ситуацию, то, да, безусловно, сепаратистские и реваншистские настроения отдельных групп могли бы привести к формированию целой цепи локальных конфликтов, которые, в свою очередь, привели бы к самым неожиданным и мало предсказуемым последствиям на Северном Кавказе».

Другой вопрос – что принесла России пятидневная война, кроме политического и экономического бремени от обретения двух братских республик? По словам Николая Силаева, если обратиться к логике баланса сил, то Россия получила следующее:

«Во-первых, вопрос о членстве Грузии в НАТО отложен на неопределенный срок. Это важное достижение, потому как это значит, что в ближайшее время на Кавказе НАТО не появится. Возможны какие-то схемы продвижения военной инфраструктуры Запада в Грузии, но они будут иными. Во-вторых, даже если Грузия в той или иной форме согласится, что она утратила Абхазию и Южную Осетию и так или иначе оформит это юридически таким образом, чтобы это перестало быть препятствием ее членству в НАТО, то даже в таком случае у России останутся два важных плацдарма за Кавказским хребтом.

– А какие последствия, осложняющие ситуацию для России?

– Исторически была возможность для России обеспечивать свою безопасность и нераспространение инфраструктуры Запада в большей части за счет дипломатических средств, т.е. за счет каких-то более дружественных отношений с Грузией. И в этом смысле перспектива дружественных отношений с Грузией закрыта надолго, если не навсегда. И, конечно же, вот этот частично признанный статус Абхазии и Южной Осетии создает определенные, не очень большие трудности для российской дипломатии».

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия