8 августа 2023 года журналистка телеканала «Дождь» Валерия Кичигина открыла Instagram и выложила короткую историю — одну строку текста на фоне фотографии колонны российских солдат, направляющейся из Северной Осетии в Цхинвали:
«15 лет 20% Грузии оккупированы Россией».
В тот же день, в годовщину войны между Россией и Грузией, как следует из материалов уголовного дела, оперуполномоченный в Уфе (прим. — родной город Валерии) начал «розыскные мероприятия». Спустя полтора года на Кичигину завели уголовное дело по статье о «военных фейках». Впервые в истории России — не про войну в Украине.
История, за которую раньше не судили
Дело Кичигиной правозащитники называют прецедентным. В нем фигурируют два эпизода: репост в 2022 году материала журналиста Дмитрия Колезева с анализом событий в Буче и история, посвященная войне в Грузии в августе 2008 года. По словам самой Кичигиной, именно второй эпизод стал отправной точкой для преследования. Она отмечает, что в ее соцсетях было немало публикаций об Украине — с антивоенной позицией и призывами к прекращению боевых действий. Однако следствие выбрало именно историю про Грузию.
Валерия Кичигина
«Видимо, не знали, за что еще зацепиться. То есть они пролистали все мои истории и решили: «Класс, вот это берем!». Очень странно, что следователь вообще посчитал, что это нормальный эпизод для начала уголовного дела», — говорит Валерия.
«Законом о фейках» называют статью 207.3 УК РФ, предусматривающую ответственность за «публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных сил РФ». Закон за распространение так называемых «фейков» в России, был введен в 2022 году на фоне полномасштабного вторжения России в Украину. По данным правозащитного проекта ОВД-Инфо, к апрелю 2025 года по этой статье были осуждены 401 человек.
Как рассказывает журналистка, ее адвокат, впервые ознакомившись с материалами дела, назвал происходящее чем-то совершенно новым и абсурдным:
«Он написал мне: «Это какая-то новая башкирская придумка? Я вообще впервые такое вижу». Это полный ***ц, извините — это буквально цитата моего адвоката. <...>. Потом я читала в Facebook комментарии под этой новостью, грузины писали: «Получается, грузин, у которых есть российское гражданство, можно будет судить за это?».
Валерия рассказывает, что в качестве обоснования обвинения в материалах следствия цитируется заявление бывшего президента России Дмитрия Медведева от 2008 года о «миротворческой операции по принуждению к миру».
«Обычно же ссылаются на Путина, потому что — Украина, а тут они написали:
«Операция носила миротворческий характер, и после обращения 8 августа Совета безопасности Южной Осетии к России за помощью, стала ответом на грузинскую агрессию. Дмитрий Медведев, являвшийся на момент возникновения конфликта верховным главнокомандующим, санкционировал применение вооруженных сил РФ в данном вооруженном конфликте, направленном против РФ для защиты интересов страны, российских миротворцев и граждан Южной Осетии и Абхазии», — зачитывает текст Валерия.
Следствие утверждает, что Кичигина своими публикациями «подорвала авторитет и дискредитировала Вооруженные силы РФ у общества, вызвав у граждан, ознакомившихся с вышеуказанными публикациями и видеозаписями, чувство тревоги, страха, беспокойства и незащищенности со стороны государства».
Российские правозащитники отмечают, что такая логика может быть распространена теперь и на другие вооруженные конфликты с участием России — Чечню, Сирию, Приднестровье, если официальная версия событий зафиксирована на государственных ресурсах. «Тут, например, ссылка была на сайт президента России», — говорит журналистка.
Адвокат Валерия Ветошкина, сотрудничающая с ОВД-Инфо, подчеркивает, что дело Кичигиной является знаковым для правоприменительной практики.
«Следствие фактически расширило предмет действия статьи на другие вооруженные конфликты с участием России, включая прошедшие. <...>. Все это укладывается в более широкую тенденцию — использование уголовного законодательства для формализации единой государственной версии военной истории и ограничения публичной дискуссии по вопросам войны и мира», — цитирует ОВД-Инфо.
Максимальное наказание по статье за «фейки» — до 10 лет лишения свободы.
Читайте также Лаборатории репрессий. Списывает ли Грузия законы у России и Беларуси?«Розыскные мероприятия» без розыска
Согласно материалам дела, оперативные действия в отношении Кичигиной начались в августе 2023 года, когда она находилась на территории России. При этом еще около двух недель после публикации истории она свободно перемещалась по стране: летала из Уфы в Москву, затем во Владикавказ и без каких-либо проблем пересекла границу через КПП «Верхний Ларс».
«На границе ко мне было ноль вопросов. Ничего не «мигало». Пропустили за пару минут», — говорит Валерия.
Уголовное дело завели только в ноябре 2024 года, через два месяца после выхода ее репортажа на «Дожде» о Баймакском деле — крупнейшем политическом процессе в связи с протестами в Башкортостане. 21 января 2025 года силовики пришли с обыском к ее семье в Москве.
«Это был звонок от мамы очень поздно вечером. И первая мысль как, наверное, у любого эмигранта, была о том, что кто-то умер. Мне было очень страшно, что умерла бабушка. И когда мне сказали, что были обыски и на меня завели уголовное дело, я даже немного выдохнула, потому что это оказалось менее страшно, чем смерть близкого человека», — так Валерия вспоминает день, когда узнала о возбуждении против нее уголовного дела.
Кичигина убеждена: уголовное дело — реакция на ее журналистскую работу.
«Просто моих свидетелей очень подробно расспрашивали о Баймакском деле. Если бы этих вопросов — про Башкортостан, протесты и «Дождь» не было, я бы, возможно, подумала, что просто случайно попала под этот репрессивный каток. Но даже моей маме поступали предложения в духе: «пусть вернется в Уфу, сдаст руководство «Дождя» и тогда ей дадут условный срок, и она будет жить спокойно». Мы так и не поняли — ни я, ни мама, ни адвокат, кого именно нужно «сдавать», куда и что вообще означает этот бред».
Баймакское дело — обобщенное название уголовных и административных дел, возбужденных после массовых протестов в городе Баймак (Республика Башкортостан) в январе 2024 года. Поводом для протестов стал приговор Баймакского районного суда в отношении башкирского общественного деятеля и активиста Фаиля Алсынова, признанного виновным в возбуждении ненависти либо вражды и приговоренного четырем годам лишения свободы. В день оглашения приговора у здания суда и в центре города прошли стихийные массовые акции, в которых, по оценкам очевидцев и правозащитников, участвовали несколько тысяч человек. Протесты сопровождались столкновениями с силовиками, применением спецсредств и массовыми задержаниями. После этого Следственный комитет и полиция возбудили десятки уголовных дел, в том числе по статьям о массовых беспорядках, насилии в отношении представителей власти, призывах к экстремизму и участии в несанкционированных акциях.
«Им там грозит около 15 лет — огромные сроки для обычных людей, которые никогда вообще не интересовались политикой. Это процесс, который абсолютно выходит за рамки нормального. Людей судят буквально за то, что они бросили снежок в омоновца. Среди них есть те, кто не поддерживает власть, и те, кто ее поддерживает, но все они оказались под одной гребенкой этого репрессивного катка.
Я очень много об этом говорю, потому что это моя родная республика, и я считаю это своим долгом. Мы сняли большой репортаж, и я много пишу и говорю об этом у себя в Instagram. Я уверена, что уголовное дело завели именно из-за этого. Я не вижу других причин, зачем возбуждать дело против меня именно в Уфе: я не живу там с 2015 года. Кроме одной, что Радию Хабирову (прим. — глава Республики Башкортостан) просто очень не понравился этот репортаж, и он сказал что-то с этим сделать», — говорит Кичигина.
Читайте также «Это сигнал россиянам»Эмиграция без безопасной страны
Кичигина начала работать на телеканале «Дождь» в ноябре 2021 года — всего за полгода до его закрытия в России. Тогда она жила и работала в Москве.
«Я считала важным хоть как-то влиять на происходящее в России, потому что мне не безразлично то, что происходит в стране и с чем сталкиваются мои сограждане. Мне хотелось об этом говорить и таким образом помогать. Мне кажется, именно на это в первую очередь и нацелена журналистская работа — в этом ее главная цель.
И даже когда началась война и закрылся «Дождь», я оставалась в России, потому что мне казалось, что я смогу что-то изменить изнутри, хоть как-то на это повлиять».
После начала войны Кичигина вместе с коллегами и близкими выходила на антивоенные митинги. После объявления мобилизации 21 сентября она вместе с мужем снова вышла на акцию протеста на Арбате и была задержаны. По ее словам, ее мужу пытались вручить повестку, которую он отказался принимать. После этого, говорит Кичигина, начались прямые угрозы: ей — уголовным делом за «дискредитацию», ему — сроком до десяти лет за уклонение от службы.
Именно тогда ей стало ясно, что оставаться в России больше невозможно.
«Когда мы уехали, для меня главной болью было то, что я никогда не хотела покидать Россию. Я считала ее своим домом и хотела помогать ему развиваться, решать проблемы, быть полезной. Вынужденный отъезд стал для меня огромной потерей и горем. Но я понимала, что по-другому тогда было нельзя».
Валерия с мужем перебрались в Грузию. Журналистка живет в Тбилиси почти третий год и называет его своим вторым домом. Однако и там она не чувствует себя в безопасности: сейчас она готовится к возможному новому переезду.
«Сейчас мне просто небезопасно здесь оставаться. До возбуждения уголовного дела у меня были совсем другие планы: я собиралась остаться. У меня был ВНЖ, все было устроено. Я действительно хотела жить здесь, потому что очень люблю Тбилиси — это мой второй дом, правда. Но сейчас это небезопасно и по-настоящему страшно, потому что непонятно, как дальше будет вести себя «Грузинская мечта». <...>. Ты буквально идешь домой и оглядываешься по сторонам: нет ли кого рядом. Просто потому, что уже было слишком много случаев, когда дела заводили на российских активистов просто потому, что они активисты. Жить в этом постоянном ощущении опасности очень тяжело. Я просто больше не готова к этому — у меня уже нет на это сил».
Your browser doesn’t support HTML5
Как россиян судили в Грузии
«Повод для гордости»
Сначала, признается Валерия, уголовное дело казалось ей большой личной катастрофой:
«Мне казалось, что я испортила себе жизнь и жизнь своей семьи».
Но после того как история стала публичной, ей стали писать слова поддержки — в том числе из Грузии. На улице ее пару раз узнали и выразили благодарность за высказанную позицию.
«В какой-то момент я поняла, что зря впадаю в позицию жертвы: возможно, это повод для гордости», — говорит Валерия.
Ровно в годовщину российско-грузинской войны, но уже в августе 2025 года журналистку внесли в реестр экстремистов.
«Как они любят этот символизм», — смеется Валерия.