Отставной четырехзвездный генерал Дэвид Петреус, ветеран с почти сорокалетним стажем службы в армии США и бывший директор ЦРУ (в 2011-12 годах), поддерживает откровенный отчет администрации Дональда Трампа о ходе операции против Ирана. В интервью Радио Свободная Европа/Радио Свобода Петреус, который ранее командовал американскими войсками в Ираке и Афганистане, отметил открытость США в отношении не только своих военных достижений, но и потерь личного состава и самолетов.
По словам генерала, последствия убийства верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи и других высокопоставленных иранских представителей остаются неопределенными до тех пор, пока не появится преемник Хаменеи. И хотя заявленной целью военных действий США является создание условий, которые могли бы позволить народу Ирана – или недовольным элементам в рамках самого режима – свергнуть руководство Исламской республики, он подчеркивает, что пока неизвестно, насколько это реально.
– Какова ваша реакция на высказывания главы военного министерства и председателя Объединенного комитета начальников штабов о ходе операции?
– Я считаю, что министр и председатель Объединенного комитета начальников штабов очень трезво, прямо и всесторонне описали то, чего мы стремились достичь. Они в общих чертах рассказали о том, что мы сделали и чего добились, что чрезвычайно впечатляет, а также признали риски и вызовы, в том числе потерю четырех наших солдат и трех самолетов F-15. (Самолеты были сбиты над Кувейтом 2 марта в результате ошибки местной ПВО; потери американских войск в ходе операции против Ирана возросли до 6 человек убитыми, что произошло уже после того, как было взято интервью. – РС).
– Что означает смерть верховного лидера Ирана Али Хаменеи? Как его устранение в результате удара по верхушке власти изменит внутренний баланс сил в Исламской республике?
– Этого мы пока не знаем, и не будем знать, пока не станет ясно, кто окажется его преемником. Предположительно, [у Хаменеи] существовал план передачи власти. Но как он будет реализован в действительности? Иранская конституция предусматривает создание временного совета в составе президента, старшего судебного чиновника и священнослужителя, а затем, в конечном итоге, Ассамблея экспертов выберет нового верховного лидера.
Пока мы не узнаем, кто станет этим лидером и будет ли он прагматиком или же ещё одним ярым идеологом, как его два предшественника, трудно дать оценку возможных последствий гибели Хаменеи.
Убит не только верховный лидер, но и десятки других важных фигур режима
Я бы отметил, что был убит не только верховный лидер, но и десятки других важных фигур режима – эквиваленты, если хотите, министра обороны и председателя Объединенного комитета начальников штабов, а также главнокомандующеий Корпусом стражей исламской революции и ряд других очень важных лидеров. Хотя у всех них есть заместители, их возможности эффективно управлять своими ведомствами оказались нарушены. Совершенно очевидно, что они с трудом координируют массированные ответные удары, подобные тем, которые Иран наносил во время 12-дневной войны. Безусловно, иранским командованием было отдано много приказов, но, по-видимому, полномочия делегированы подчиненным подразделениям, которые должны наносить удары по целям, предположительно утвержденным ранее.
Некоторые из этих попыток увенчались успехом. Множество иранских ракет было сбито. Иран нанес удары по многим странам ближневосточного региона. Большинство из них были перехвачены, но некоторые прорвались и нанесли ущерб нескольким из наших баз в регионе. Один удар беспилотника, по-видимому, убил трех солдат в Кувейте. Трагедия произошла и в Израиле, где было поражено бомбоубежище, что привело к значительным человеческим жертвам.
Президент Трамп в своей первой речи упомянул о смене режима в Иране, но позже уточнил, что операции США, Израиля и других стран направлены на создание условий, которые могли бы позволить иранскому народу и, возможно, недовольным элементам внутри самого режима свергнуть руководство. Реалистично ли это, покажет время.
Сторонники аятоллы Хаменеи оплакивают его смерть. Тегеран, 1 марта 2026 года
– Белый дом заявил, что Иран хочет возобновить переговоры и что президент будет разговаривать с тем, кто окажется у власти. В то же время высокопоставленные иранские чиновники, ответственные за безопасность, публично отвергли возможность переговоров. Если США действительно возобновят их, означает ли это, что режим останется у власти, даже если он будет серьезно ослаблен?
– Учитывая, что мы не собираемся вводить войска, чтобы свергнуть режим, я не знаю, какие еще есть варианты. Я думаю, что важен вопрос о том, следует ли давать иранскому руководству какую-либо возможность для переговоров. Я думаю, что ответ должен быть отрицательным. Это должен быть разговор между победителем и побежденным – даже если побежденный все еще удерживает власть, но сильно ослаблен, измотан и беззащитен.
У них действительно не осталось значительных средств защиты от воздушных ударов. Это должен быть в основном односторонний разговор: вы больше не обогащаете уран, не пополняете и не восстанавливаете свои ракетные силы и прекращаете поддерживать террористов в регионе, которые убили тысячи американцев, израильтян и арабов во всех странах Персидского залива.
У них действительно не осталось значительных средств защиты от воздушных ударов
Вот как должны проходить так называемые переговоры. Остается посмотреть, будет ли это осуществимо. Если Иран не согласится, у нас есть возможность вернуться к этому вопросу таким образом, как мы делали в течение последних нескольких дней.
– Учитывая ваш опыт работы в этом регионе, можете ли вы сказать, следует ли ожидать консолидации КСИР, фрагментации внутри духовенства или появления альтернативного центра власти? Увеличивает ли происходящее вероятность распада государства, внутреннего конфликта, или же это может открыть пространство для иного политического курса?
– Ситуация действительно создает возможность раскола. Карим Саджадпур, чьи аналитические работы я очень уважаю, процитировал иранского ученого, который заметил, что раньше режим на 80% состоял из истинных верующих – сторонников жесткой линии и фундаменталистов – и на 20% из шарлатанов, тех, кто просто присоединился к ним. Сейчас этот ученый говорит, что 80% составляют шарлатаны, а 20% – истинные верующие.
Если это так, то сейчас самое время для прагматиков взять контроль над режимом, учитывая, что с 1979 года режим добился 99-процентной девальвации иранского риала, международной изоляции и внутренней бедности. Это не особо впечатляющие достижения.
Иран имеет одни из крупнейших запасов сырой нефти в мире – я полагаю, третьи по величине – и вторые по величине запасы природного газа, а также образованное население и древнюю цивилизацию. Когда же кто-нибудь встанет и скажет: давайте прекратим это безумие? Что принесло обогащение урана? Что принесло вооружение прокси-сил на Ближнем Востоке? Что принесли действия, приведшие к гибели стольких арабов, израильтян и даже американцев?
– Если смена режима должна произойти изнутри, насколько это реально, учитывая, что обычные иранцы не вооружены и не имеют организации?
– У них нет оружия, организации или реальной военной мощи. Это может произойти только изнутри режима, который имеет монополию на военную мощь и способен избавиться от некоторых своих членов и сплотить народ.
Давно замечено, что в таких ситуациях часто берут верх люди, имеющие больше всего оружия и проявляющие наибольшую склонность к жестокости. Но были и мирные революции, которые положили конец некоторым авторитарным режимам после распада Советского Союза и падения Берлинской стены. Это дает некоторую надежду.
Тем не менее, базовый сценарий заключается в том, что режим будет сильно измотан, окровавлен и ослаблен, но достаточно сплочен, чтобы выжить – выжить с огромным ущербом, потерями и разрушениями.
Последствия одного из американо-израильских ударов по Тегерану, 2 марта 2026 года
– В ближайшей перспективе, какую политику Вашингтон должен приоритизировать для защиты региональной стабильности при продвижении своих целей?
– Соединенные Штаты, Израиль и другие страны должны как можно быстрее ограничить возможности Ирана наносить ответные удары, его способность нарушать свободу судоходства в Персидском заливе, минировать Ормузский пролив или атаковать суда в этом районе. Мы должны ограничить его способность восстанавливать свой наиболее опасный потенциал, не только ракеты и пусковые установки, но и производственные мощности. То же самое относится к беспилотникам ближнего и дальнего радиуса действия, а также к военым кораблям, способным нарушить режим безопасности в Персидском заливе. По имеющимся данным, в последние дни Соединенные Штаты уничтожили около девяти таких судов (по уточненным данным, 11 – РС).
В долгосрочной перспективе целью должно быть то, чтобы Иран перестал представлять угрозу
Мы также должны интегрировать и усилить средства защиты от иранских ракет и беспилотников и обеспечить стабилизирующую, координирующую роль. Когда я руководил Центральным командованием, бывали случаи, когда страны Персидского залива не делились друг с другом информацией о своей противовоздушной обороне, но делились ею с нами.
В долгосрочной перспективе целью должно быть то, чтобы Иран перестал представлять угрозу, не мог обогащать уран, не мог развертывать ракеты и не поддерживал своих прокси. Если он не согласится, Израилю и/или США, возможно, придется снова продемонстрировать свою военную мощь.
– Как эти события повлияют на прокси-группы Ирана в регионе? Как США и их партнеры могут подготовиться к возможной эскалации?
– Во-первых, необходимо понять возможности прокси-групп. Все они значительно ослаблены, в том числе "Хезболла". ХАМАС больше не представляет значительной стратегической угрозы, хотя остается проблемой, поскольку по-прежнему является самой сильной вооруженной группировкой в густонаселенных районах Газы. Сирия больше не является союзником Ирана.
Их влияние значительно ослабло. Главное – быть готовыми к тому, что они могут предпринять в поддержку усилий Ирана. Подход Израиля изменился – он не допустит восстановления угроз, как это бывало в прошлом, – считает генерал Дэвид Петреус.