БАКУРЦИХЕ---Село Бакурцихе в Кахети, в котором поселились беженцы из Абхазии и Южной Осетии, можно, пожалуй, назвать полной противоположностью другому поселению – Поцхоэцери в регионе Самегрело. О тяжелых условиях, в которых живут беженцы в этом селе, мы уже сообщали в наших репортажах. Если верить газете “Прайм тайм”, то большинство поселенцев в Бакурцихе выражают благодарность правительству.
Село Бакурцихе находится в самом центре региона Кахети, который славится своими виноградниками. Оно расположено на возвышенности, с которой открывается вид на бескрайнюю, как море, Алазанскую долину. Создается впечатление, будто виноградные ряды тянутся до самых подножий голубых гор Большого Кавказского хребта.
Казалось бы, это райский уголок, и поселить сюда беженцев из Абхазии – значит облагодетельствовать их. В отличие от мегрельского поселка Поцхоэцери, где местное население тоже живет довольно бедно, в Бакурцихе – красивые дома, богатые сады, оживленная трасса рядом. Да и до столицы добираться недолго – всего полтора часа езды на маршрутке.
Беженцы в Бакурцихе живут в двух трехэтажных корпусах бывшего профтехучилища. Конечно, архитектура этих домов далека от эстетики, но попытка создать хотя бы мизерный комфорт уже заметна – корпуса, по крайней мере, свежевыкрашенны. Во дворе между зданиями я увидел мальца, который при виде меня лихо забрался на забор.
- Как тебя зовут?
- Гио.
- Сколько тебе лет?
- Семь.
- В школу ходишь?
- Да.
- Где вы жили раньше?
- В Гори.
- Где лучше?
- Здесь!
- Почему?
- Ну... потому!
У взрослых жителей особого восторга новое место жительства не вызывает. Стоило мне войти в подъезд одного из корпусов, женщина, увидев мой диктофон, увлекла меня за собой в квартиру:
“Посмотри! Шестиларовую ерунду поставили вместо душа.... Чтоб их!”
В совмещенном санузле работали двое мужчин, которые ремонтировали сантехнику. Георгий и Леван родом из Гульрипши.
- Когда вы получили эту квартиру?
- В сентябре.
- За это время какие были проблемы? Трубы, которые воду подводят, не гнилые?
- Пока – целые, но что дальше будет – не знаем!
Действительно, сказать, что будет дальше – трудно. На полах первых этажей в обоих корпусах уже вздулся от сырости линолеум, в некоторых местах протекает крыша. Воду часто отключают, и тогда за водой приходится идти к ручью. Газ к зданию тоже не подведен.
«Газа нет, ничего нет. Наши мужчины сами установили печи, пробили стену и вывели трубу», - говорит Мария, беженка из Очамчиры.
Зимой беженцы вынуждены отапливаться дровами. Еду себе они готовят или на электрических, или на дровяных печках.
Георгий из Гульрипши рассказывает, что они с другом уже полгода не могут найти работу в Бакурцихе:
“Какая работа! Целый день дома сидим! Еды нет, питья нет, только свежий воздух глотаем!» – говорит Георгий.
Меня это несколько удивило: заместитель министра по делам беженцев и внутренне переселенных лиц Валерий Копалеишвили официально заявлял: тем, кто изъявит желание, правительство выделит земельные участки для сельского хозяйства.
Но прошло уже почти пять месяцев, а местные люди говорят, что землю они так и не получили:
- Где земля? Одного метра даже не дали!
- Нам земли никто не дает, и ничего не дают!
- А купить землю не пытались?
- На какие средства? Мы же не работаем, нет никакой возможности... Даже интересоваться не хочется!
- Если землю вспахивать, солярку надо иметь, трактор нужен. А финансов нет. Откуда? Как? С быками пахать, что ли?
На самом деле, у некоторых беженцев из соседнего корпуса земля есть, но это всего лишь полсотни квадратных метров, о которых беженка Нана Саная говорит с грустной улыбкой:
- Это моя земля... Это я сама копала (смеется). Здесь можно огурцы посадить, немного помидор, зелень, и все... Это моя, вот такая маленькая земля... Разве на семью хватит?
Сразу за огородными участками начинается огромное поле: несколько гектаров, засаженных виноградом. Осенью соседи беженцев снимут с этого поля урожай, который обеспечит одну семью на целый год. И хотя доходы от выращивания винограда в Грузии сегодня не очень большие, но и они - недосягаемая величина для беженцев. А ведь еще в прошлом году многие из них сами занимались сельским хозяйством. Они жили в Сигнахи и в Гурджаани, тоже в Кахетии, но там нет такого дефицита земли.
- Там хорошо было... Там рынок был рядом, мы торговали. Там мы работали. Скот имели: кур, индюшек.
- От этой живности пришлось срочно избавляться! Продали... Куда их? На третий этаж что ли?
Возникает вопрос: на что живут люди?
«На что живем? Идем в магазин и просим в долг. Когда появляются деньги – отдаем. Чаще всего – родственники помогают. Наверное, жалеют нас. Мы совсем как попрошайки стали!» - говорит Марина из Очамчиры.
Еще одна проблема – это медобслуживание. Поблизости нет больницы. Приходится ездить в Телави или в Тбилиси. Дорога до Тбилиси стоит 5 лари, это чуть более 3 долларов. Небольшая сумма, вроде бы, но когда у людей единственный доход – пособие для беженцев в 22 лари, то человек сто раз подумает, прежде чем ехать к врачу.
О том, что делать дальше, у людей разные мнения. Одни хотят дождаться, когда правительство переоформит на них жилплощадь, а потом продать ее, а другие – остаться и пытаться искать работу здесь.
Как говорит Георгий из Гульрипши, лучше, конечно, осесть здесь. Но для этого нужен начальный капитал, чтобы люди могли пережить несколько первых месяцев.
Село Бакурцихе находится в самом центре региона Кахети, который славится своими виноградниками. Оно расположено на возвышенности, с которой открывается вид на бескрайнюю, как море, Алазанскую долину. Создается впечатление, будто виноградные ряды тянутся до самых подножий голубых гор Большого Кавказского хребта.
Казалось бы, это райский уголок, и поселить сюда беженцев из Абхазии – значит облагодетельствовать их. В отличие от мегрельского поселка Поцхоэцери, где местное население тоже живет довольно бедно, в Бакурцихе – красивые дома, богатые сады, оживленная трасса рядом. Да и до столицы добираться недолго – всего полтора часа езды на маршрутке.
Беженцы в Бакурцихе живут в двух трехэтажных корпусах бывшего профтехучилища. Конечно, архитектура этих домов далека от эстетики, но попытка создать хотя бы мизерный комфорт уже заметна – корпуса, по крайней мере, свежевыкрашенны. Во дворе между зданиями я увидел мальца, который при виде меня лихо забрался на забор.
- Как тебя зовут?
- Гио.
- Сколько тебе лет?
- Семь.
- В школу ходишь?
- Да.
- Где вы жили раньше?
- В Гори.
- Где лучше?
- Здесь!
- Почему?
- Ну... потому!
У взрослых жителей особого восторга новое место жительства не вызывает. Стоило мне войти в подъезд одного из корпусов, женщина, увидев мой диктофон, увлекла меня за собой в квартиру:
“Посмотри! Шестиларовую ерунду поставили вместо душа.... Чтоб их!”
В совмещенном санузле работали двое мужчин, которые ремонтировали сантехнику. Георгий и Леван родом из Гульрипши.
- Когда вы получили эту квартиру?
- В сентябре.
- За это время какие были проблемы? Трубы, которые воду подводят, не гнилые?
- Пока – целые, но что дальше будет – не знаем!
Слушать
Действительно, сказать, что будет дальше – трудно. На полах первых этажей в обоих корпусах уже вздулся от сырости линолеум, в некоторых местах протекает крыша. Воду часто отключают, и тогда за водой приходится идти к ручью. Газ к зданию тоже не подведен.
«Газа нет, ничего нет. Наши мужчины сами установили печи, пробили стену и вывели трубу», - говорит Мария, беженка из Очамчиры.
Зимой беженцы вынуждены отапливаться дровами. Еду себе они готовят или на электрических, или на дровяных печках.
Георгий из Гульрипши рассказывает, что они с другом уже полгода не могут найти работу в Бакурцихе:
“Какая работа! Целый день дома сидим! Еды нет, питья нет, только свежий воздух глотаем!» – говорит Георгий.
Меня это несколько удивило: заместитель министра по делам беженцев и внутренне переселенных лиц Валерий Копалеишвили официально заявлял: тем, кто изъявит желание, правительство выделит земельные участки для сельского хозяйства.
Но прошло уже почти пять месяцев, а местные люди говорят, что землю они так и не получили:
- Где земля? Одного метра даже не дали!
- Нам земли никто не дает, и ничего не дают!
- А купить землю не пытались?
- На какие средства? Мы же не работаем, нет никакой возможности... Даже интересоваться не хочется!
- Если землю вспахивать, солярку надо иметь, трактор нужен. А финансов нет. Откуда? Как? С быками пахать, что ли?
На самом деле, у некоторых беженцев из соседнего корпуса земля есть, но это всего лишь полсотни квадратных метров, о которых беженка Нана Саная говорит с грустной улыбкой:
- Это моя земля... Это я сама копала (смеется). Здесь можно огурцы посадить, немного помидор, зелень, и все... Это моя, вот такая маленькая земля... Разве на семью хватит?
Сразу за огородными участками начинается огромное поле: несколько гектаров, засаженных виноградом. Осенью соседи беженцев снимут с этого поля урожай, который обеспечит одну семью на целый год. И хотя доходы от выращивания винограда в Грузии сегодня не очень большие, но и они - недосягаемая величина для беженцев. А ведь еще в прошлом году многие из них сами занимались сельским хозяйством. Они жили в Сигнахи и в Гурджаани, тоже в Кахетии, но там нет такого дефицита земли.
- Там хорошо было... Там рынок был рядом, мы торговали. Там мы работали. Скот имели: кур, индюшек.
- От этой живности пришлось срочно избавляться! Продали... Куда их? На третий этаж что ли?
Возникает вопрос: на что живут люди?
«На что живем? Идем в магазин и просим в долг. Когда появляются деньги – отдаем. Чаще всего – родственники помогают. Наверное, жалеют нас. Мы совсем как попрошайки стали!» - говорит Марина из Очамчиры.
Еще одна проблема – это медобслуживание. Поблизости нет больницы. Приходится ездить в Телави или в Тбилиси. Дорога до Тбилиси стоит 5 лари, это чуть более 3 долларов. Небольшая сумма, вроде бы, но когда у людей единственный доход – пособие для беженцев в 22 лари, то человек сто раз подумает, прежде чем ехать к врачу.
О том, что делать дальше, у людей разные мнения. Одни хотят дождаться, когда правительство переоформит на них жилплощадь, а потом продать ее, а другие – остаться и пытаться искать работу здесь.
Как говорит Георгий из Гульрипши, лучше, конечно, осесть здесь. Но для этого нужен начальный капитал, чтобы люди могли пережить несколько первых месяцев.
