Accessibility links

Противопоставление большинству


Сергей Маркедонов
За день до президентских выборов Грузии Михаил Саакашвили подписал свой последний указ в качестве главы государства. Покидая свой пост, он присвоил звание Национального героя Звиаду Гамсахурдиа. Какую символическую нагрузку несет этот шаг? И в какой мере наследие Гамсахурдиа сохраняет свою актуальность в отношениях Грузии с Абхазией, Южной Осетией и Россией?

Для политика обращение к историческому прошлому не является самоцелью. Это делается не ради прояснения каких-то фактов. История помогает заострить внимание на актуальных процессах, подкрепить авторитетом минувших лет сегодняшние действия.

И совсем не случайно, мотивируя свое решение, третий президент Грузии жестко противопоставил Гамсахурдиа большинству грузинского народа. Вот в каком свете увиделась борьба неистового Звиада Михаилу Саакашвили в канун его ухода с грузинского политического Олимпа: "Тогда, когда почти ни один грузин не думал о свободе своей страны, когда среди нас было большинство конформистов, Звиад Гамсахурдиа был светочем национальной идеи".

please wait

No media source currently available

0:00 0:04:58 0:00
Скачать

За десятилетний период своего правления Саакашвили привык позиционировать себя не столько как демократ или либерал, сколько как преобразователь действительности, как политик, готовый ломать традиции и устоявшиеся статус-кво. Даже там и тогда, когда это рискованно и опасно. Не только для него лично, но и для страны в целом. И при этом Саакашвили был искренне уверен в том, что ему и кругу особо посвященных людей правильный выход известен куда лучше, чем якобы инертному большинству. Чего стоит хотя бы его политика по "разморозке" двух конфликтов в Южной Осетии и Абхазии, начавшаяся с банального отрицания существовавшей на тот момент правовой базы (Дагомысские соглашения 1992 года и Московские соглашения 1994 года).

Но ведь практически с того же начинал и первый президент независимой Грузии. В то время когда Гамсахурдиа еще не был главой государства, но уже стал видным оратором на митингах и рассматривался как лидер национального движения, он также стремился к тотальной ревизии советских политико-правовых реалий. При этом акцент делался не на необходимости движения от персонифицированной власти в сторону создания работающих управленческих институтов, а на ликвидации такого наследия советских лет, как автономный статус Южной Осетии. Именно с Гамсахурдиа стало политической традицией говорить о югоосетинской проблеме как сюжете несложном в отличие от Абхазии.

Тогда же все проблемы в отношениях с автономиями стали рассматривать не столько как вопросы грузинского национального строительства, сколько как внешнеполитический сюжет. Фактор России, который, конечно же, был и остается существенным, излишне гиперболизировался. И по-прежнему рассматривается как определяющий. Послушай иных грузинских политиков и покажется, что, забудь Россия про Абхазию и Южную Осетию, и территориальная целостность их страны восстановится за день или максимум два.

И хотя первый президент Грузии не усидел в своем кресле и одного года, идеи, озвученные им тогда, до сих пор оказывают свое воздействие на политику официального Тбилиси. Тот же Михаил Саакашвили в 2004 году посчитал, что Южная Осетия не будет таким уж непреодолимым препятствием. Он искренне поверил в то, что его амбиции получат карт-бланш со стороны Запада, а Россию, как игрока, можно не рассматривать всерьез. И внутри Грузии, и извне многие, включая и жестких критиков политики Путина и Кремля, пытались доказать, что реальная картина мира намного сложнее, она многоцветна. Но рациональные аргументы не были приняты в расчет. И, как и у Звиада Гамсахурдиа, у Саакашвили получилась своя война и своя провальная югоосетинская политика. И это притом, что и в начале 1990-х, и к 2004 году шансов на реинтеграцию Южной Осетии было намного больше, чем на возвращение Абхазии.

И первый, и третий президенты Грузии позиционировали себя как антисоветчики. Гамсахурдиа просто не успел открыть музеев или выставок, посвященных оккупации. Саакашвили в этом плане сделал многое. Но оба грузинских лидера в своем стремлении "прогнуть под себя изменчивый мир" действовали зачастую с большевистской прямотой. Если реальность не укладывается в наши представления, тем хуже для реальности. Рациональные аргументы и сомнения – удел слабаков и маловеров. И если есть те, кто сомневается в "цене вопроса" того или иного действия по их рецептам, то это "совки", конформисты, которым просто далеко до "национальных светочей".

После 27 октября в Грузии будет не просто другой президент, но и другая политическая система. Появляется шанс на то, что дискурс прагматизма и рациональности придет на смену вере в быстрое чудо с помощью одного человека. Впрочем, и у российских политиков есть возможность поучиться не на своих, а на чужих ошибках. Особенно тем, кто в пылу полемики сегодня кричит о "России для русских", отмене национальных автономий и выбрасывает лозунг "Хватит кормить Кавказ!"

Комментарии (3)

XS
SM
MD
LG