Accessibility links

Новогоднее настроение: взгляд сквозь годы


О новогодней магии уже писано-переписано. Не скажу за всю планету, но, по крайней мере, на постсоветском пространстве день первого января давно окружен ореолом сакральной тайны и поверий (как встретишь год, так и проведешь), воспет во множестве фильмов, начиная с «Карнавальной ночи» и «Иронии судьбы» и заканчивая сонмом однодневок. Он считался, безусловно, «главным» праздником и в СССР (будучи, пожалуй, единственным неидеологизированным, неполитизированным праздником в советских «святцах»). А об отношении к нему сегодня красноречиво свидетельствует врезавшаяся в память фраза, которую я как-то уже приводил, когда несколько недель назад, перед назначенным на 15 декабря в Абхазии сходом, у некоего интернет-пользователя вырвалось: «Уроды! Дайте народу спокойно Новый год встретить!». Да, Новый год – это святое...

В моей жизни в последние годы сложилась такая традиция проведения новогодней ночи. Сперва, как и положено, садимся за праздничный стол в семье, а потом начинаются визиты к соседям по подъезду и их к нам. Это очень дружная и веселая компания из четырех семей, с которыми мы совместно отмечаем все дни рождения и многие праздники, причем все остальные в этой компании намного моложе меня. Кроме традиционных блюд абхазской кухни, в каждой семье стараются на Новый год приготовить еще что-то оригинальное – кто суши, кто какое-нибудь карпаччо, чтобы посоревноваться в кулинарных способностях...

Новогоднее настроение: взгляд сквозь годы
please wait

No media source currently available

0:00 0:05:04 0:00
Скачать

И вот в прошлую новогоднюю ночь, сидя за столом с соседями, мы начали обмениваться, как это нередко бывает, воспоминаниями о разных забавных случаях, которые случались с каждым из нас во время встреч Нового года. А сейчас мне пришло в голову рассказать вам о своих воспоминаниях самых разных лет, когда приходилось делать это вне дома. Не всегда это забавно и курьезно, но всегда представляет из себя срез эпохи и человеческих типажей, которые из эпохи в эпоху не меняются.

Есть такой словесный штамп – «Новый год – семейный праздник». Отнюдь не собираюсь с этим утверждением спорить, но хорошо помню, что в молодые годы у меня и у значительной, по крайней мере, части моих сверстников встреча Нового года в так называемом кругу семьи воспринималась как личное поражение, как вариант, когда ничего другого уже не остается. Дома, со старшими, считалось нами, новогоднюю ночь проводят только маменькины сынки и, как бы сегодня сказали, «ботаники».

Новый, 1970 год, который я встречал, будучи первокурсником факультета журналистики университета в Минске, впрочем, выпадал из обоих этих вариантов. Ибо обстоятельства сложились так, что в ночь на 1 января я уезжал на поезде домой на зимние каникулы. Но утром 31 декабря в студенческой аудитории перед сдачей зачета стал свидетелем следующего психологически любопытного разговора. Моя однокурсница, одесситка Марина Багрий-Шахматова, яркая, шумная, говорливая, с явными в свои семнадцать лет задатками «светской львицы», несколько раз во всеуслышанье и с досадой заявила, что ей «негде встречать Новый год». И у меня заранее сжалось от сочувствия и жалости сердце, когда другой мой однокурсник со смешной фамилией Метла начал простодушно приглашать ее в дом к своим родственникам, где собирался встречать Новый год сам. Коля Метла был типичный «деревенский парень» (большинство на нашем курсе приехало из деревень, но далеко не ко всем было применимо слово «деревенский), совершенно не из ее компании, и, скорее всего, родственники, к которым шел, представляли из себя нечто ему подобное. Разумеется, Марина вежливо отказалась. Понятно, что для такой, как она, не составляло труда найти вечером «стол и дом», понятно, что перспектива сидеть за столом с какими-то незнакомыми мужиками и тетками ее совершенно не увлекала, а жалуясь на то, что ей «негде встречать Новый год», она наверняка имела в виду: в достойном ее кругу... Коли давно уже нет в живых, а Марина, как знаю из интернета, много лет работала редактором на Одесской киностудии, избиралась в депутаты горсовета (не знаю, пересекались ли они в последние годы с губернатором Саакашвили)...

Так до сих пор и не знаю, где встречала она тот Новый год, почти полвека назад. Я же незадолго до полуночи погрузился в вагон поезда «Калининград–Москва». Впервые в моей сознательной жизни наступал не просто Новый год, а новое десятилетие, что вызывало у меня священный трепет перед этим мигом. Потому заранее купил бутылку хорошего вина, рассчитывая, что буду отмечать встречу этого мига в душевной компании попутчиков, что тоже небезынтересно. Но вагон был плацкартный, и почти все соседи уже, к моему недоумению, спали на полках. Вот и последний из них, лысый мужичок лет пятидесяти, выключил верхний свет и, не обращая внимания на бой часов кремлевской башни по радио, кряхтя, улегся на свою нижнюю полку. Мне ничего не оставалось делать (вагон-ресторан был не по карману), как, лежа на боковой верхней полке, сделать символический глоток из бутылки и поздравить себя с новым десятилетием.

1975 год я встречал в славном городе Могилеве-на-Днепре, где незадолго до этого начал работать на областном радио. Жил в каком-то общежитии, куда устроило руководство радиокомитета. И когда стало приближаться 1 января, решил сколотить для такой встречи молодежную компанию. Незадолго до этого познакомился с молодой могилевчанкой, жившей в центре города в частном доме. Ее родители были в отъезде, и она решила пригласить на Новый год подружек, а я сказал, что приведу своих соседей из общежития. И вот идем мы, человек пять, часов в десять вечера в этот дом. Ребята не были нищебродами, несли сумки с достаточно дорогим алкоголем, коробками конфет, но мои новые друзья (знал ранее среди них только одного) чувствовали себя явно не в своей тарелке, пока не зашли по дороге в подъезд жилого дома и не пустили по кругу бутылку какой-то бормотухи. Во время новогоднего застолья мои попытки произносить тосты всеми дружно игнорировались, все просто выпивали и закусывали, танцы быстро закончились (а может, и не начинались, точно не помню), и во втором часу ночи гости завалились спать. «И все?» – мысленно воскликнул я. Единственным моим развлечением в ту ночь стало то, что натянул поверх пальто простыню и побежал на соседнюю центральную городскую улицу (кажется, Первомайскую) пугать прохожих в роли привидения. Слава хоть Богу, что редкие прохожие, которые возвращались из гостей домой, оказывались с чувством юмора.

Еще через три года я встречал 1978-й уже в Сухуме, работая корреспондентом газеты «Советская Абхазия». Но молодость-то еще продолжалась, а вместе с ней – убежденность, что встречать Новый год дома, в кругу семьи, это уже на самый худой конец. И в том году сложилась неплохая компашка молодежи, с которой мы поехали в просторный двухэтажный дом в пригородном селе Багмаран к парню, родители которого опять же куда-то уехали. В доме было около десятка комнат – раздолье. Но для гендерного баланса не хватало одной девушки. И вот едем мы 31-го вечером за город на автобусе (это сейчас едва ли не все ребята в 26-27 лет катаются на своих или, в крайнем случае, папиных иномарках, а тогда с этим было туго), и один из нас, комсомольский работник, начинает уговаривать красивую пассажирку поехать встречать Новый год с нами. И ведь уговорил... И мы этому даже не особенно удивились – красавец-парень, краснобай и баламут! Он работал в комсомоле в ту же пору, что и будущие президенты Абхазии Багапш и Анкваб, и смотрелся, поверьте, рядом с ними, ничуть не менее ярко. Как минимум. А потом уехал в Москву. В постсоветское время сделал успешную бизнес-карьеру, все порывался вернуться в Абхазию, но умер в своем доме в Хельсинки на почве алкогольной зависимости...

Перемахиваем еще через пятнадцать лет и оказываемся в заснеженной Гудауте. Военная зима в Абхазии выдалась чрезвычайно холодной, чаще всего зимы на нашем побережье бывают совершенно бесснежными, а тут все валило и валило. Да, помню еще, где-то в середине декабря на однойиз пресс-конференций журналистка Изида Чаниа задала Верховному главнокомандующему Владиславу Ардзинба вопрос «в лоб»: «Мы будем встречать Новый год в своих сухумских квартирах?». И Владислав Григорьевич, желая, видно, поднять дух защитников Абхазии, заверил: «Будете». Я и сейчас не знаю: может, наступательная операция на Сухум 5 января была назначена первоначально на более ранний срок, а может, он специально так ответил, чтобы дезориентировать противника... Так или иначе, но утром 31 декабря 1992 года гудаутскую районную типографию, на базе которой выходила газета «Республика Абхазия», где я работал, занесло снегом так, что поэт Лев Любченко едва добрался по расчищенной тропинке до входной двери в нее. Этот гудаутский поэт выглядел уже очень стареньким и немощным, хотя было тогда ему лишь 59 лет. Но сколько вдохновенных и вдохновляющих стихов он написал в те месяцы! Вот и в новогодний номер газеты принес стихотворение, в котором обращался к каждому региону сражающейся Абхазии. Запомнилось почему-то вот это: «Был абхазским ты и будешь, будь здоров, Самурзакан... Поднимай и ты стакан!»

Я жил тогда на гудаутской турбазе «Черноморец», ставшей во время войны пристанищем беженцев и журналистов, а в начальный период там были расквартированы и военные. Перед самым Новым годом мы, несколько человек, собрались в комнате тележурналиста Сергея Чхинджерия, подняли стаканы за Новый год и победу, которая пришла-таки ровно через девять месяцев. Закусили гуманитаркой... Потом я отправился в свой номер и, как обычно, чтобы не окоченеть к утру, помимо одеяла, накрылся еще матрасом с соседней пустующей кровати. Больше накрываться было нечем.

Пролетело еще 24 года. Завтра снова встречать Новый год. В багажнике машины (чтоб заранее не увидели малыши) лежат купленные сегодня на рынке подарки для маленьких детей из нашей общей, как мы ее иногда называем, семьи из четырех соседских семей. Для двух мальчиков пяти с лишним лет куплены машинка и трактор с дистанционным управлением, для девочек четырех и двух лет – шикарные куклы. Только вот незадача – моя невестка, которая два года подряд с блеском исполняла роль Деда Мороза, нынче почему-то наотрез отказалась от продолжения. Приглашать кого-то со стороны не хочется. И вот думаю: не попробовать ли вместо нее надеть халат, прицепить бороду из ваты, взять в руки мешок с подарками и пойти по квартирам, как она год назад ходила? Кстати, никто из детей тогда ее не узнал... Никогда не пробовал себя в этой роли. Но ведь все в жизни когда-то происходит впервые.

Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG