Accessibility links

В триумфе, который организовал себе Рамзан Кадыров по поводу событий в Мьянме, имеется один нюанс, сколь очевидный, столь и недоисследованный. Кадыров может об этом не говорить на митинге в Грозном, и, тем более, об этом не может быть речи в Москве, но для многих чеченцев происходящее в Мьянме – модель происходившего дважды в самой Чечне. И, кстати, не только для чеченцев и не только для тех, кто им сочувствовал. Для изрядного количества жителей большой страны – тех, конечно, кто что-то о Мьянме, бог знает, где затерянной, слышал, – это сюжет о том, где боевикам-исламистам указали на место, и правильно Россия ни за кого не вступается.

Грех простых решений – возможно, самый простительный, потому что, возможно, самый распространенный. На чем, собственно говоря, и построена любая политтехнология. Главное – найти правильный момент. Или дождаться его. Или не пропустить, когда он счастливо свалится на голову. Кадыров не пропустил.

Кремль тоже.

Наш человек для Мьянмы
please wait

No media source currently available

0:00 0:06:02 0:00
Скачать

Конфликт в Мьянме религиозен примерно в той же мере, что и конфликт в Чечне – то есть ровно настолько, насколько круги на воде можно считать причиной падения камня, их вызвавшего. Но такого рода объяснения эффективнее и доходчивей любой правды. Уязвленной может почувствовать себя любая человеческая общность, и тогда она отринет все прочие, еще вчера казавшиеся ей объективными, критерии и этические привычки, сведя все к формуле своего единства.

Кадыров поставил на мусульман и не ошибся. О Мьянме нет правды, есть только интерпретации, и по закону этой общности многим достаточно одной – той, которая вывела на митинг в Москве несколько сотен и на митинг в Грозном, согласно официальным данным, более миллиона.

Некоторым в этом показалось некоторое противоречие: Кадыров выступил против официальной линии Кремля, который долгие годы последовательно солидаризуется с Китаем, полагая резню в Мьянме ее внутренним делом. Теперь Кадыров вливается в ряды правозащитников, требующих не только от двуличного Запада, но и от Москвы человеколюбия и ответственности.

Фронды в этом, конечно, не больше, чем поводов удивиться терпимости московской власти, не разогнавшей несанкционированный митинг у посольства Мьянмы. Более того, все, что делает Кадыров последние дни, претендует на идеальное выражение формулы его отношений с Кремлем.

С той же степенью мятежности Кадыров мог бы призвать российскую власть сделать чеченский язык официальным языком ООН. Кремль сомнения Кадырова в гениальности своей внешнеполитической линии как-нибудь переживет, тем более что эту неприятность есть чем компенсировать. И не только тем, что в месседже Кадырова куда звучнее возмущение западным лицемерием, и мусульманские массы это слышат и горячо одобряют. Важнее то, что это слышат массы отнюдь не только в России, а продвижение нашего ислама как часть наступления российской мягкой силы явно прописано в негласном контракте Кадырова с властью.

Это взаимопонимание под ее контролем, кажется, явно недооценивают те, кто считает, будто Кадыров сделал Кремль своим заложником, что именно он теперь диктует ему тактику, стратегию и даже принципы постпутинского устройства власти, и власть его все больше опасается.

Это, конечно, было бы скверно. Но на самом деле все обстоит даже немного хуже: Кремль Кадырова не боится. И они оба знают, кто в симбиозе ведущим был, есть, и, судя по всему, пока симбиоз этот не почиет, будет Москва. Кадыров, какой он есть, не сбой в системе, что могло бы утешить оптимистов, а ее вполне продуманная часть.

Кадыров является политическим, экономическим и боевым фактором ровно до тех пор, пока его, контролируя, поддерживает Кремль. У него слишком много врагов как в самой Чечне, так и за ее пределами, в том числе и очень вооруженных. В том числе и среди тех, кто сегодня вынужден считаться с его претензиями на лидерство на Северном Кавказе и кто очень надеется дожить до того, чтобы самолично увидеть, а еще лучше поучаствовать в его падении – и северокавказские лидеры здесь в первых рядах, как бы ни присягали ему на верность. Чем он может напугать Кремль? Своими отмороженными сорванцами, стреляющими в потолок в «Рэдиссон-Славянской»? Да их, если последует высочайшая команда, с удовольствием отстреляют, или как минимум изгонят их же коллеги, но с крестами на груди, при деятельной огневой поддержке силовых органов, как это уже было в 90-е. Капиталами, которые были из финансовой помощи восстанавливаемой Чечне конвертированы в бизнес по всей России, превратившись в весомое конкурентное преимущество кадыровцев перед бизнесом местным? Так нет ничего проще перекупить владельцев этих капиталов, причем с любым дисконтом, и это тоже проходили, и никто не роптал. Чем еще? Дестабилизацией на Северном Кавказе? Чьими силами? Кто-то считал, сколько среди вверенных десятков тысяч вооруженных кадыровских людей личных врагов и даже кровников патрона или тех, кого совершенно не обеспокоит его смена, особенно если им предоставят гарантии той же безнаказанности, потому что последние двадцать лет здесь важно не то, кто верховодит, а само наличие статуса человека с ружьем.

Кадыров нужен российской власти, хотя уже не так, как был нужен прежде, когда во главе Чечни был нужен человек со звериной энергией, жаждой власти и управленческой жилкой, и при этом даже на чеченском фоне – с впечатляющим отсутствием любых человеческих тормозов. Задачи, с которыми мог справиться только он, решены, но ценному кадру удалось доказать, что он годится и в мирных целях, да и зачем менять проверенного человека там, где так контролировать ситуацию не сможет никто.

Но – только в Чечне. Даже не на всем Северном Кавказе, лидерством на котором Кремль постоянно искушает Кадырова, и тому не остается ничего другого, как искушаться. Он знает свое место, и чем больше несуразностей он там творит, тем это очевиднее, и тем спокойнее чувствуют себя иерархи в Москве – яма, которую медленно роет себе ответственный за вчерашнее чудо избранник, стоит его репутации, и так обесценивающейся быстрее венесуэльского боливара.

Поэтому для Кремля Кадыров даже немного больше, чем наш человек в исламе. Солидаризующийся в своих тезисах с исламскими радикалами вполне игиловского свойства, он столь же органичная часть общего позиционирования страны, как шоу с Мьянмой – часть его собственного позиционирования во власти. И в самом деле, кто еще так бесшабашно напомнит, что границы России не заканчиваются даже у Мьянмы, которая для большинства дальше Луны, потому что Луна хотя бы видна. Конечно, игру Кремля с исламом кто-то сочтет небезопасной. Но с факторами, которые на обозримое время можно считать теоретическими, Кремль не слишком боязлив. Да и в самом деле, если вдруг в России кому-то удастся разыграть исламскую карту, то лишь тогда, когда для Кремля она станет самой незначительной из его проблем.

Мнения, высказанные в рубриках «Позиция» и «Блоги», передают взгляды авторов и не обязательно отражают позицию редакции

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG