Accessibility links

Парадный расчет. Лукашенко один на один с коронавирусом


Президент Белоруссии Александр Лукашенко

ПРАГА---Особый белорусский путь. Поклонники президента Лукашенко считают его последним настоящим героем войны с коронавирусом, оппоненты обвиняют его чуть ли не в геноциде собственного народа. Что в реальности происходит в Белоруссии, почему президент выбрал такой путь и куда этот путь в итоге может привести его вместе со страной, обсуждаем с обозревателем Белорусской службы Радио Свобода Юрием Дракахрустом.

Вадим Дубнов: Что на самом деле происходит в Белоруссии, если отвлечься от пропагандистских штампов и эмоциональных перехлестов?

Юрий Дракахруст: В Беларуси проводится политика, очень сильно отличающаяся от той, которая проводится во всем мире. По сути дела, никаких серьезных ограничительных мер на уровне государства в общем-то не проводится, даже тех, которые в Швеции. Если меры предпринимаются, то самим населением, или они оказываются некими местными инициативами, возможно, и с благословения сверху. По белорусскому телевидению если объясняли, что, вот, мойте руки, что, старики, сидите дома, если можете не ходить на работу, то не ходите – то достаточно редко, это все написано на сайте Министерства здравоохранения, но кто его читает?

Парадный расчет. Лукашенко один на один с коронавирусом
please wait

No media source currently available

0:00 0:16:24 0:00
Скачать

Предприятия, которые могут работать, все работают, рестораны не работают, но они не работают не потому, что их закрыли решением правительства, а потому, что туда просто никто не ходит. Что касается школьников, то в какой-то момент на несколько недель (Александр) Лукашенко продлил каникулы, а потом прекратил их. Если говорить очень коротко, то меры, которые предпринимаются в Беларуси по борьбе с пандемией, минимальны. Ну и плюс к этому, что называется, «риторика жестов»: единственный футбольный чемпионат в Европе, единственный опять же, наверное, во всем мире парад в День Победы – это жесты, которые действуют даже сильнее, чем отсутствие мер или их недостаточность.

Вадим Дубнов: Давайте поговорим про саму эпидемиологическую суть. Ведь формально, с чисто статистической точки зрения сравнение со Швецией имеет право на существование – схожее количество населения и схожий порядок заражения. Правда, в Швеции вроде бы потихоньку начинается снижение, а в Белоруссии наоборот. Что реально происходит – это действительно катастрофа, как об этом пишут некоторые телеграм-каналы?

Юрий Дракахруст: Это очень сложный вопрос. На самом деле, цифры официальные, – а никаких других, собственно, нет, – конечно, вызывают много вопросов, и ответы на них – это что либо некое чудо, либо это результат известного лукавства.

Это тоже один из риторических тезисов Лукашенко: «В Беларуси никто не умер только от коронавируса и не умрет». То есть коронавирус, да, он тоже есть, но вот прямо от него не умирает никто

Да, действительно, многие люди говорят, что больницы забиты, но на самом деле в Беларуси такая политика. Формулировка Министерства здравоохранения, которая дает статистику: «умер от тяжелых заболеваний, сопровождающихся коронавирусной инфекцией». Это тоже один из риторических тезисов Лукашенко: «В Беларуси никто не умер только от коронавируса и не умрет». То есть коронавирус, да, он тоже есть, но вот прямо от него не умирает никто. Ну а коли есть такая установка, то, в общем, возникают обоснованные сомнения в тех, очень небольших цифрах, которые в Беларуси показываются.

Но, с другой стороны, я думаю, что и ощущения, что «ой-ой-ой, на самом деле там все умерли», нет. Если брать цифры регионов, то я думаю, что речь, конечно, идет о нескольких сотнях, порядка 500-800 умерших человек на страну. То есть не 112. Но и не 15 тысяч, и даже не шведские две тысячи, – я не думаю, что это так. Хотя, повторяю, это все гадания, потому что никакой альтернативной статистики нет, а есть факты, что смерти прячутся в другие категории.

Вадим Дубнов: Какие-то формы самокарантина и самоорганизации наблюдаются? Люди как-то сами начинают социально дистанцироваться, социально самозапрещаться?

Юрий Дракахруст: Да, и это, кстати, показывают опросы, что люди, скажем, стали чаще мыть руки, чаще держать дистанцию. И вот, это пошло где-то с начала апреля, – люди стали носить маски.

Вадим Дубнов: Т.е. дело спасения граждан – дело рук самих граждан…

Юрий Дракахруст: Даже не просто дело рук граждан, а, скажем, тот же Лукашенко несколько раз говорил: «Чего маску одевать? Вы кто – клоуны?» Такого рода высказывания были, т.е. линия, скорее, на то, что этого не делать, чем это делать. С другой стороны, магазины уже стали делать разметки дистанции. Магазины государственные, а это значит, что все-таки как бы есть две линии – верховная риторика, которая вот такая: «у нас никто не умирает, это психоз, иди на трактор» и т.д., а с другой стороны, местные власти, ведомства, то же Министерство здравоохранения некие меры предпринимают.

Вадим Дубнов: Т.е. власть ведет партизанскую борьбу с коронавирусом…

Юрий Дракахруст: Да. Но для меня, например, большая проблема – зачем Лукашенко эта риторика? Почему нельзя было просто сказать, что «ну да, беда»?

Вадим Дубнов: В советское время белорусская медицина, как все научно-технологическое, была достаточно благополучной. Насколько удалось или сохранить, или модифицировать, или модернизировать ее, – что происходит сейчас с этой медицинской стороной, насколько готово белорусское здравоохранение к этой беде?

В Беларуси действительно медицинская система, может быть, и не самая лучшая, как это рассказывают белорусские власти, но в общем-то и не самая худшая

Юрий Дракахруст: Пока ощущение, что краха нет. Скажем, нет большого количества случаев, чтобы люди говорили, что, «вот, мой родственник туда попал, а он там лежит в коридоре, а его вообще не лечат, потому что есть более тяжелые». Я бы не сказал, что это принимает какие-то пиковые формы – чтобы очень многие люди говорили, что все уже трещит, все разваливается, система не выдерживает. По тому, что я слышу, читаю и вижу, такой ситуации пока нет. Возникнет ли она, я не знаю. 20 тысяч – это цифра большая, но это цифра не запредельная. Ну и вы правы, в Беларуси действительно медицинская система, может быть, и не самая лучшая, как это рассказывают белорусские власти, но в общем-то и не самая худшая. Я думаю, что, как многое в Беларуси, некий порядок в ней в общем-то сохранился, существует система инфекционных больниц…

Вадим Дубнов: …еще советская?

Юрий Дракахруст: Да. То есть тут так же, как с летальностью. Что ситуация чудесная, замечательная, – это, в общем, неправда, и нагрузка уже идет на медицинскую систему, потому что уже врачей перекидывают с других специальностей на «корону», больницы фактически делаются специализированные только под «корону», т.е. оттуда убирают все остальное, кроме «короны». Но, с другой стороны, в общем-то ощущение и впечатление, что это все уже развалилось, пока, по крайней мере, такого нет.

Вадим Дубнов: Тогда переходим к более сложным вещам, попытаемся разобраться в логике власти: почему Лукашенко выбрал именно такую линию – у нее есть какой-то прагматизм или это что-то очень личное?

Юрий Дракахруст: Это хороший и одновременно один из самых сложных вопросов. Я думаю, что на первом этапе это была больше как бы психологическая реакция и зависимость от колеи. Т.е. Лукашенко это говорил во время атипичной пневмонии и «птичьего гриппа», – что это все заговор фармацевтических компаний, это все ерунда, нечего панику разводить. Но я думаю, что сейчас он вряд ли сам так думает. И то, что он так не думает, доказывает то, что фактически его аппарат-то действует несколько в другом направлении, т.е. делает вещи, которые прямо противоречат его риторике.

Как говорится в белорусской пословице, «когда толстый сохнет, то худой сдохнет». Вот, он боится, что белорусская экономика, если ввести какие-то карантинные меры, просто накроется

Одно из объяснений – он боится за экономику. Если сравнивать с Россией, знаете, как говорится в белорусской пословице, «когда толстый сохнет, то худой сдохнет». Вот, он боится, что белорусская экономика, если ввести какие-то карантинные меры, просто накроется. Хотя тут тоже есть спорные вещи: закрывать большие заводы – да, это вопрос, стоило ли бы их закрывать, потому что это вот некая такая дилемма. Но вот, условно говоря, проводить какие-то массовые мероприятия и даже их как бы инициировать, как завтрашний парад, это на ВВП никак вообще не влияет. Так что это объяснение как минимум недостаточное.

Еще одно у меня такое психологическое ощущение есть, что для него это, как на войне: когда командир подымает роту в атаку, он же не будет говорить, что «вы знаете, вот такие шансы у противника, такие у нас, такие варианты есть», он будет говорить: «Ура! Вперед! Мы мощные, мы сильные!» И вот Лукашенко ощущает себя на войне, и поэтому он должен подбадривать народ, он должен говорить, что, «ребята, да мы победим, да мы уже победили», вообще, врага нет, так сказать, он такой слабый… У меня только такое есть объяснение, потому что многие вещи можно было бы делать, не нанося никакого ущерба экономике: скажем, каждый день старикам объяснять: «сидите дома, не ходите никуда», не проводите массовые мероприятия… Например, на Пасху была ситуация такая, что клир Белорусской православной церкви в общем-то весьма однозначно сказал: «дорогие верующие, пожалуйста, не ходите в церковь». А Лукашенко сказал: «ну а чего не ходить, хотите – ходите, идите, вот я пойду, например». Как это влияет на ВВП, мне, например, неочевидно, и поэтому тут как бы все сводить к чистой прагматике, пусть даже экономической, не получится. Я думаю, это такой выбор.

Еще – может быть, это лишняя такая рационализация с моей стороны, – но тем не менее: не исключено, что какие-то эксперты медицинские рассказали ему про теорию коллективного иммунитета. Что в общем-то заболеют все, так, может, пусть заболеют сразу. Вот, он так и действует, т.е. он подставляет как бы население, – пусть оно заболеет, ну а поскольку показатели не очень высокие, то так мы эту штуку проскочим.

Вадим Дубнов: Как это влияет на рейтинг? Выборы скоро…

Юрий Дракахруст: Я думаю, что это для рейтинга плохо по одной простой причине: белорусы – не очень большие националисты. Вот, Александр Григорьевич с национализмом всю жизнь боролся, и вот, как говорится, и напоролся. Для того чтобы свято верить в то, что Лукашенко прав, надо верить вообще в избранность белорусского народа, что мы умнее всего мира, мы лучше всего мира, мы избрали царский путь, по которому мы идем, и все остальные дураки – русские дураки, китайцы дураки, западники дураки, только мы такие классные. Но это не про белорусов. К тому же мы – не Северная Корея. Белорусы смотрят интернет, белорусы смотрят российское телевидение, и отовсюду они видят, что там делают люди совершенно по-другому, причем в данном случае даже не важно, правильно или неправильно, важно, что по-другому.

Вадим Дубнов: В этом нет какой-то части разгадки той загадки, о которой вы говорили раньше? Нет ли в этом того драйва, из которого черпал вдохновение Александр Григорьевич всегда – вот, он один против всех…

Юрий Дракахруст: Да, я думаю, что это, конечно, его такой кураж. При всей, может быть, несравнимости персонажей, и тем не менее, это как Наполеон в чумном бараке в Яффе: «А у меня звезда! А у меня фарт! А мне повезет! И Путину нос утру, и в этом смысле парад - совершенно очевидное утирание носа Путину: «Кто верен нашей великой памяти? Я!», и вот, все видят: «Он – смелый человек, как тогда наши бойцы в окопах, с голой грудью. А Путин где? – в Кремле сидит, по ZOOM переписывается». Вот, я думаю, что это такая мотивация: «А я сильнее всего мира! А я сыграю в такую игру!» Рискованную…

Он понимает, что общественное мнение его не очень поддерживает и что он идет против массового представления. Но – кураж…

Причем, он сам понимает это давление общественного мнения, он несколько дней назад сказал: «Да на меня в Беларуси только ленивая собака не тявкает за мою политику», т.е. он понимает, что общественное мнение его не очень поддерживает и что он идет против массового представления. Но – кураж…

Вадим Дубнов: Правильно ли я понимаю, что за 26 лет своей власти он по-серьезному так впервые пошел наперекор общественному мнению?

Юрий Дракахруст: Было разное. Скажем, с теми же «дармоедскими» протестами в 2017 году, в общем, тоже был звоночек, когда люди выходили на улицы в маленьких городах – там, где, я думаю, вообще после 1917 года не выходили. Но тут надо учитывать, что по последним цифрам не исключено, что через пару недель будет пик, и когда статистика идет на спад, это создает другой контекст. Т.е. люди, конечно, не забудут этот «черный апрель», но я думаю, что если этот график начнет загибаться вниз, то люди, может быть, скажут: ну и ладно, живы будем, не умрем; итальянского, бельгийского, испанского варианта у нас нет, и в общем-то его действительно нет, если график будет загибаться вниз, то и не будет. И люди могут подумать: а может, он и прав был, наговорил лишнего, конечно, но в общем-то это не катастрофа.

Вадим Дубнов: Т.е. точкой перегиба для Лукашенко все это может и не стать…

Юрий Дракахруст: Может и не стать. Но, с другой стороны, знаете, тут много факторов. То есть сама по себе эпидемия, может, и не станет, но в общем-то с экономикой будет плохо. Если, скажем, белорусская экономика упадет не очень сильно, вряд ли кто-то скажет спасибо ему, что он ее уберег. Люди будут реагировать на ухудшение, люди будут говорить: «вот, я вчера имел зарплату такую, а сейчас я потерял работу» или меньше стала зарплата. Вряд ли кто-то будет рассуждать, что, «да, я потерял, но если бы у нас ввели карантин, то я потерял бы еще больше», Рассуждать будут, скорее, в духе «я потерял, в том числе, из-за Лукашенко, а плюс к тому он еще и подставил нас под вирус».

Путин ему парад припомнит. Ведь когда Лукашенко устраивал субботник, это в России вызывает только смех – типа Ленин с бревном. А вот 9 мая – нет

Так что я думаю, что всякого рода проблемы, в том числе, и проблемы с общественным мнением, у него будут в этом году – и до выборов, и после выборов. Ну и плюс очень непростые отношения с Россией. Вот, сейчас лишили аккредитации корреспондента Первого канала, т.е. это новая информационная война, которая, думаю, плавно перетечет в выборы, очередной серьезный конфликт уже и в политической, и идеологической сфере. Я думаю, Путин ему парад припомнит. Ведь когда, условно говоря, Лукашенко устраивал субботник, это в той же России вызывает только смех – типа Ленин с бревном. А вот 9 мая – нет. Я думаю, что многим русским людям, в общем, это понравится.

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG