Accessibility links

Русская матрешка грузинских выборов


Дмитрий Мониава

«Природа поставила человека под власть двух суверенных владык: страданья и радости. Они указывают, что нам делать сегодня, и они определяют, что мы будем делать завтра. Как мерило правды и лжи, так и цепочки причины и следствия покоятся у их престола», - писал с характерным пафосом Иеремия Бентам, стремясь дойти до самой сути. Он подарил нам неплохой эпиграф для разговора о мотивах и вероятных действиях колеблющихся избирателей. Партии гонятся за ними, как охотничьи собаки за оленями в эпоху, которая предоставляла английскому философу и правоведу пищу для размышлений.

На днях Центр исследовательских ресурсов Кавказа (CRRC) опубликовал результаты опроса, позволяющего оценить размер рейтингового бонуса полученного правящей партией благодаря успешным (до сего дня) действиям в период коронакризиса. Эта же организация в конце 2019 года провела опрос по заказу Национально-демократического института (NDI) и сопоставление данных указывает на значительные изменения. Если в ноябре-декабре деятельность премьер-министра положительно оценивал 21%, то в конце мая - 63%, что же касается непосредственно борьбы с эпидемией - действия Георгия Гахария одобряют 83% респондентов. Для президента этот показатель составил 50%, несмотря на то, что вклад Саломе Зурабишвили в общее дело из-за дефицита полномочий ограничился лишь ободряющими заявлениями и юридическим обеспечением режима ЧП. Ее деятельность в целом положительно оценили 25% опрошенных (в ноябре-декабре - 9%), также впечатляет «скачок» Парламента (с 9% до 32%) и полиции (с 43% до 63%). Введение комендантского часа поддержали 83% респондентов, продление чрезвычайного положения - 78%, субсидирование коммунальных выплат - 96%, решение о выделении социально незащищенным лицам 600 лари ежемесячно в течение полугода - свыше 90% (на разных этапах опроса) и т. д. Судя по беспрецедентной поддержке этих и многих других действий правительства, население приняло метафору, уподобившую борьбу с эпидемией войне, и продемонстрировало характерную для военного и прочих чрезвычайных периодов сплоченность.

Разумеется, рассматриваемый рост показателей не конвертируется в рейтинг «Грузинской мечты» по курсу «один к одному», но, несомненно, окажет на него благотворное влияние, если эпидемия не вырвется из-под контроля. 16 июля были обнародованы данные опроса, проведенного Edison Research по заказу телекомпании «Формула»: «Грузинская мечта» - 39%, «Нацдвижение» - 16%, «Европейская Грузия» - 5%, «Лело», «Лейбористы», «Новая Грузия (Георгий Вашадзе)» и «Альянс патриотов» - по 3%, «Гирчи» и «Граждане (Алеко Элисашвили)» - по 2% (20% не определились). Лидеры правящей партии (например, первый вице-спикер Парламента Георгий Вольский) высмеивают эти данные, опубликованные телеканалом, который, по их мнению, представляет интересы Давида Кезерашвили (в 2006-08 годах он был министром обороны, позже стал бизнесменом-миллионером). «Грузинская мечта» в свою очередь опирается на данные опроса проведенного GORBI по заказу проправительственной телекомпании «Имеди»: «Грузинская мечта» - 55%, «Нацдвижение» - 12%, «Альянс патриотов» - 6%, «Лейбористы» и «Лело» по 4%, «Европейская Грузия» - 3%», «Демократическое движение (Нино Бурджанадзе)» - 1%, другой ответ – 5% (9% не определились). Одним из главных аргументов сторонников «Мечты» против результатов опроса Edison Research является незначительная величина «вирусного бонуса» - т. е. рост всего на 5% (с 34% до 39%) по сравнению с результатами опроса проведенного Ipsos до начала эпидемии по заказу радикально оппозиционного ТВ «Мтавари».

«Грузинская мечта» с учетом «вирусного бонуса» и традиционного преимущества в мажоритарных округах достаточно близка к тому, чтобы, вопреки печальному опыту партий-предшественников, в третий раз подряд выиграть парламентские выборы и сформировать правительство самостоятельно

«Рейтинговые войны» идут в Грузии давно и подрывают доверие граждан к социологам; далеко не все понимают, что разница в результатах не обязательно указывает на манипуляцию - большое значение могут иметь формулировки, охват и т. д. В этой связи следует вспомнить парламентские выборы 2016 года. Тогда по данным JPM (заказ «Имеди») у «Грузинской мечты» было 32% в августе и 32,7% в сентябре, у «Нацдвижения» соответственно 16% и 12,8% . А согласно опросу GFK (заказ «Рустави 2» столь же оппозиционного в тот период, как «Мтавари» сегодня), в те же месяцы показатели «Грузинской мечты» составили 25,8% и 25,4%, а «Нацдвижения» - 25,5% и 26%. В октябре, на выборах партия Иванишвили получила 48,7%, а партия Саакашвили - 27,11% и мы, вопреки предварительным данным, не увидели, ни двойного превосходства, ни равенства сил. Если истина, как и в 2016-м, находится где-то посередине между цифрами, на которые указывают правительственные и оппозиционные источники, то «Грузинская мечта» с учетом «вирусного бонуса» и традиционного преимущества в мажоритарных округах достаточно близка к тому, чтобы, вопреки печальному опыту партий-предшественников, в третий раз подряд выиграть парламентские выборы и сформировать правительство самостоятельно. Но этому все еще может помешать ухудшение эпидемиологической обстановки вкупе с ошибками властей и продуманными действиями оппозиции.

С начала года противники Иванишвили допустили несколько ошибок. Некоторые из них в период «кризисной мобилизации» населения резко критиковали не только правительство, но и руководство Центра по контролю заболеваний, а его действия, согласно данным CRRC, на всех этапах опроса одобряли свыше 90% респондентов. Против течения плыли не все, но пропагандистская машина «Грузинской мечты» представляла эти радикальные оценки как позицию всех ее оппонентов. Вместе с тем, «Нацдвижение» и «Европейская Грузия» отказались проголосовать за связанные с избирательной реформой поправки, так как требовали освободить соучредителя ТВ «Мтавари» Георгия Руруа (его обвиняют в незаконном ношении оружия). По их утверждению, правящая партия взяла на себя такое обязательство в рамках общего компромисса. Отказ от голосования разочаровал западных посредников, а превратив дело Руруа в камень преткновения «националы» и «еврогрузины» дали сторонникам «Мечты» возможность рассуждать о его связи с жуткими преступлениями 90-х опираясь на данные правоохранительных органов 20-летней давности. Это возымело определенный пропагандистский эффект и партии оказались на развилке – если они будут настаивать на своих требованиях в предвыборный период, кампания властей против Руруа почти наверняка замарает их имидж, а если они «отодвинутся» от него, то их обвинят в беспринципности.

Сегодня две упомянутые партии стремятся привлечь внимание избирателей к неэффективности МВД (прежде всего - следственных органов) после нескольких последовавших друг за другом убийств и исчезновений молодых людей при сомнительных обстоятельствах. Здесь нужно выделить два аспекта - тактический и стратегический. В первом случае мы имеем дело со стандартным использованием неблагоприятных для правительства событий в предвыборный период, а во втором, скорее всего, с попыткой раздуть вражду между главой правительства Георгием Гахария и министром внутренних дел Вахтангом Гомелаури - их отношения считаются весьма напряженными. Не исключено, что оппоненты «Грузинской мечты» думают о «зеркальном» повторении конфликта 2012 года - тогда Вано Мерабишвили, пересев в кресло премьер-министра, оказался вовлечен в противостояние со сменившим его на посту руководителя МВД Бачо Ахалая и близкими ему людьми, что сыграло важную роль в поражении «Нацдвижения» на парламентских выборах. Внутренние противоречия могут нанести «Грузинской мечте» больший урон, чем атаки извне - при условии, что конфликт будет разгораться, а подозрительность Иванишвили по отношению к премьеру, оседлавшему в период коронакризиса волну одобрения, - расти. Это вполне вероятно в рамках системы противовесов, с помощью которой правящий Грузией олигарх, стремится ограничить влияние усиливающихся вассалов, будь то Гахария или мэр Тбилиси Каха Каладзе. Само назначение бывшего начальника охраны Иванишвили Вахтанга Гомелаури в МВД изначально рассматривалось частью комментаторов именно как создание противовеса или своеобразного «ограничителя».

Когда 23 июля Гахария сказал на заседании правительства, что «все мы хорошо знаем о проблемах со следствием» и напомнил о необходимости продолжения реформ в МВД, он, возможно, «подмигнул» в своем характерном стиле противникам власти, требующим отставки Гомелаури. Еще рано говорить о том, принял ли премьер «безмолвное предложение» оппонентов о тактическом сотрудничестве, как Мерабишвили в 2012-м, или просто начал оперативную игру, поскольку он, по идее, должен понимать, что уход Гомелаури не уничтожит «принцип ограничителя», особенно если Иванишвили назначит вместо него более агрессивного деятеля. Реплика может косвенно свидетельствовать и о том, что премьер пытается прозондировать реакцию Иванишвили на предложение удалить вместе с Гомелаури негатив, накопившийся из-за ошибочных действий МВД, несмотря на угрозу небольшой, но значимой в предвыборный период дестабилизации «вертикали». В принципе, противники «Грузинской мечты» правильно выбрали направление удара, но с другой стороны - идея лежала на поверхности и Иванишвили, вероятно, постарается обойти мину, на которой в 2012-м подорвались «националы». А главная проблема для его партии заключается в том, что ее руководители, опьяненные данными опросов, уже делят шкуру неубитого медведя, не воспринимают оппозицию со всей серьезностью и ведут борьбу за места в партийном списке и сферы влияния с нарастающей ожесточенностью.

Прообразы нынешних проблем можно обнаружить на страницах старых газет. После выборов 1990 года, когда 4%-процентный барьер преодолели только «Круглый стол - Свободная Грузия» во главе со Звиадом Гамсахурдия (53,99%) и Компартия (29,58%), Зураб Жвания (тогда спикер партии «Зеленых» в составе блока «Свобода») сказал о причинах неудачи следующее: «В сознании населения никогда не существовало бесчисленного количества партий действовавших в Грузии в последнее время. Для народа существовали лишь две силы: коммунисты и оппозиция, которая должна была быть отождествлена с одним избирательным блоком и ее, вполне естественно, отождествили с «Круглым столом». Тем самым, народ очень просто исправил ошибку, допущенную представителями оппозиционных сил, когда они не сумели найти общий язык и объединиться в один избирательный блок» («Ахалгазрда ивериели» 13.11.90).

Выборы, на которых одни избиратели голосует против абсолютного, по их мнению, зла в лице «Мечты», как условной «Компартии», содержат в себе еще одни выборы - на них другие избиратели голосуют против «Нацдвижения», исходя из того же принципа и перебирая в памяти жестокие деяния прежних властей

Вот уже три десятилетия оппозиционные политики описывают предвыборную ситуацию именно так: с одной стороны - условные «коммунисты» (название не имеет значения), олицетворяющие старый, ужасный режим, с другой – их противники, которые, по идее, должны объединиться. Иногда это не получалось или получалось частично, как в 2008-м, иногда удавалось в полной мере, как в 2012-м. После того как к власти пришла «Мечта» ситуация усложнилась и грузинские выборы стали похожи на русскую матрешку. Выборы, на которых одни избиратели голосует против абсолютного, по их мнению, зла в лице «Мечты», как условной «Компартии», содержат в себе еще одни выборы - на них другие избиратели голосуют против «Нацдвижения», исходя из того же принципа и перебирая в памяти жестокие деяния прежних властей. Не удивительно, что в таких условиях значительная часть голосов отходит к самому сильному и раскрученному противнику, как в 1990-м к «Круглому столу». Если на «выборах №1» им является «Нацдвижение», как основной оппонент «Грузинской мечты», то на «выборах №2» роли меняются - в Зазеркалье правящая «Грузинская мечта» парадоксальным образом превращается в самый сильный оппозиционный блок. Две партии становятся главными выгодополучателями в рамках биполярной системы и именно их устраивают разговоры о противостоянии власти и объединенной оппозиции, несмотря на то, что она далека от единства.

Эта система вынуждает более слабые партии выступать против обоих полюсов одновременно, в противном случае они рискуют оказаться в той же ситуации, что блок «Свобода» или, например, «Общество Руставели» в 1990-м, так как манихейская картина мира не допускает расслоения противостоящих друг другу сил. Они пытаются привлечь колеблющихся избирателей, которые не выносят ни «Мечту», ни «Нацдвижение», и найти равноудаленную от них точку, своего рода G-spot грузинской политики, но им не хватает умения и сил. «Лело», критикуя власти, не всегда подчеркивает, что для него неприемлемы методы «Нацдвижения», а “Альянс патриотов”, наоборот, атакует «националов» намного активнее, чем «мечтателей». Ни одну из двух (и нескольких других) партий в данный момент нельзя считать «равноудаленной» и это не позволяет им вырваться за пределы биполярной системы, а значит, они могут показать осенью примерно такой же «юниорский» результат, как блок «Свобода» в 1990 году (3,10%) по причине упомянутой Зурабом Жвания.

Слева Сцилла - т. е. пандемия, справа Харибда - экономический кризис и он, несомненно, влияет на настроение масс. Поэтому «Грузинская мечта», спасая режим, противопоставляет страху перед нищетой и голодом не только страх перед опасной болезнью, но и страх перед дестабилизацией так, словно стремится взять экономические опасения в клещи. Слово «дестабилизация» приковано к опыту 90-х, т. е. к голоду, крайней бедности и смерти, которая, словно кошка, гуляла сама по себе, заглядывая в окна. «Грузинской мечте» еще перед выборами 2016 года удалось убедить значительную часть граждан в том, что попытка реставрации старого режима приведет к столкновениям, репрессиям, перераспределению собственности и т. д. А партия Саакашвили не сделала почти ничего для того, чтобы разубедить их. К примеру, в начале июня бывший генсек «Нацдвижения» Георгий Арвеладзе (то, что он после смены власти уехал в Украину и отдалился от грузинской политики, не имеет никакого значения в контексте пропаганды, так как он по-прежнему ассоциируется с партией) обращаясь к лидерам оппозиции написал: «Готовьтесь к революции! Забастовки, пикетирование, неповиновение… Революционные комитеты в городах и селах. Создавайте отряды сопротивления в масштабах всей страны, которые постоянно будут вовлечены в небольшие акции и операции, а если нужно и в столкновения...». Сложно сказать, взбодрили ли эти слова сторонников Саакашвили - они, вероятно, проголосовали бы за свою партию и так, но колеблющихся обывателей они, скорее всего, напугали и, как в 2016-м, подтолкнули в противоположном направлении. Чем больше таких заявлений сделают «националы», тем проще будет Иванишвили «окружить» и заблокировать страх перед экономической катастрофой с помощью целого легиона страхов перед хаосом, кровопролитием, эпидемией, а в конечном счете - перед смертью.

Меньшим зачастую кажется то зло, которое платит больше, а многие избиратели смотрят на бюллетень, как на ваучер, и стремятся с выгодой обменять его на некие блага

Следует вернуться к реплике Бентама и вспомнить, что нами движет не только желание избегнуть страданий, но и стремление к радости (или к удовольствиям - грузинский гедонизм тотален и неискореним, но он успешно прикидывается эвдемонизмом), особенно усилившееся после изнурительных ограничений первой половины 2020 года. На этом направлении с Олигархом всея Грузии сложно конкурировать – на минувшей неделе, созданный им дендрологический парк в Шекветили принял множество посетителей, а его фонд «Карту» намекает на осуществление новых проектов, дарующих измученным массам если не радость в чистом виде, то хотя бы недолгое успокоение, а оно нынче стоит очень дорого. Иванишвили будто бы подталкивает их к выводу, сделанному Цицероном на основе монументального тезиса Аристотеля – он призывал не просто выбирать меньшее из двух зол, но и извлекать из них все хорошее (в наше время так все чаще называют полезное, ценное и дорогостоящее). Меньшим зачастую кажется то зло, которое платит больше, а многие избиратели смотрят на бюллетень, как на ваучер, и стремятся с выгодой обменять его на некие блага. Психологию такого выбора замечательно описал Эдвард Банфилд, еще в 1958-м, в книге «Моральные основы отсталого общества».

Мы вслед за Бентамом отделяем страданье от радости, но в «Розе и кресте» Александра Блока «Радость-Страданье» является чем-то единым и неделимым. Смысл некоторых строк этого произведения по сей день ускользает от исследователей хоть они и прослеживают его связь с трагедией Гете «Эгмонт», реже с «Фаустом» и (еще реже) с поздней лирикой Фета. За ним видят все - от вульгарного мазохизма до мистического озарения, но превосходство поэзии над философией, вероятно, в том и заключается, что стихотворение нельзя препарировать, как лягушку, и расшифровать полностью. Анализируя странные на первый (и второй, и третий) взгляд решения избирателей иногда действительно невозможно понять, где для них кончается страдание и начинается радость, и не слились ли они в одном сложносоставном болезненном чувстве. Если это так, то Бидзина Иванишвили непременно захочет управлять им и очень трудно сказать, сумеет ли кто-нибудь помешать ему.

Мнения, высказанные в рубриках «Позиция» и «Блоги», передают взгляды авторов и не обязательно отражают позицию редакции

Уважаемые посетители форума "Эхо Кавказа", пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG