В этом интервью мы говорим с этническим азербайджанцем из Грузии, дизайнером моды, о его пути от Тбилиси до Милана, о моде и её посланиях сегодня, культуре, идентичности и памяти.
Радио Свобода: Галиб, в последние дни о вас много писала европейская пресса. Вам было 18 лет, когда вы поехали учиться в Милан в 2013 году после того, как выиграли конкурс BENEXT, проведённый в Грузии. Что было между поездкой в Милан и временем, когда вы стали «восходящей звездой», как вас называет известный журнал Vogue?
Галиб Гасанoв: Я родился в селе Караджалари, Гардабанского района, которое также известно как Гачиани. Это место компактного проживания азербайджанцев. Я родился и вырос в азербайджанской семье. До 18 лет я жил там и учился в азербайджанской школе, где также изучали грузинский язык и литературу. Я очень интересуюсь языками, поэтому грузинский был моим любимым предметом. Я всегда хотел хорошо изучить грузинский язык, и это желание шло от моей семьи, так же как и изучение английского языка.
После окончания школы в Караджалари Галиб Гасанoв поступил по программе 1+4 в Тбилисский театральный университет. Для этнических меньшинств первый год учёбы был подготовительным, затем можно было выбрать желаемый факультет. Галиб думал продолжать обучение на режиссёрском факультете, но параллельно учился и в другом учебном заведении, где изучал дизайн и искусство. Именно там он узнал о конкурсе BENEXT и начал создавать коллекцию для участия. Галиб выиграл конкурс и получил право на бесплатное обучение в Миланской Haute Future Fashion Academy (HFFA) на один год.
— Какую коллекцию вы тогда создали? Сейчас, спустя столько лет, что вы думаете о своём дебюте?
— Я всё ещё считаю, что эта коллекция была очень близка мне. Всё было чёрное. Хотя техника, которую я тогда использовал, была очень наивной. Я ещё не освоил всё это. Когда я смотрю на эту коллекцию, я вижу себя 17-летнего и думаю, что это по-настоящему. Именно с этого всё и началось.
— Можно сказать, что эта профессия с самого начала была вашей мечтой, к которой вы шли целенаправленно, а не случайно?
— Думаю, да. Хотя, когда я рос в селе, я не имел представления, что профессия «дизайнер моды» вообще существует. Что можно выражать себя через это. Просто в шесть-семь лет я рисовал одежду и обувь без лица и рук, а потом дарил эти рисунки своим одноклассникам.
— Как дома воспринимали ваше увлечение?
— По-разному, но со стороны мамы у меня всегда была поддержка, и она никогда не говорила, что это «не мужское дело». В этом плане я был очень свободен. Но всё равно я слышал об этом стереотипе, он был закреплён в культуре, и я всегда это скрывал. Поэтому я хотел поступить на режиссёрский факультет кино, где можно было работать с костюмами.
В какой-то момент я начал целенаправленно двигаться к этому, потому что чувствовал, что это лучший способ выразить себя. Ты создаёшь одежду, но через модель создаёшь характер. Можно добавить музыку, этнографику…
Учёба за границей никогда не входила в планы Галиба Гасанова. Причиной могло быть то, что у семьи никогда не было финансовой возможности отправить его учиться за границу, и цели ограничивались только Тбилиси и учебой там: «Европа могла быть мечтой, но для меня тогда она была далека от реальности». Поэтому в 2013 году, когда он выиграл конкурс, он спросил у родителей, смогут ли они отправить его в Милан и финансово поддержать, ведь обучение было бесплатным, но жить он должен был за свой счет Родители ответили, что на один год они смогут что-то придумать, потому что этот шанс он не должен упустить. Так он оказался в Италии, где живёт до сих пор.
— Некоторое время я работал в магазине, продавал сувениры после учёбы. В Милане, если у тебя нет дел, жить нелегко. У меня была хорошая зарплата, и если я хотел остаться здесь и продолжить карьеру, нужно было работать.
— А сейчас у вас есть ощущение, что это было правильное решение и что вы на правильном месте?
— Сначала, в первый месяц, я хотел вернуться в Грузию. Я был очень влюблён в Грузию и вообще не хотел оставаться здесь. Но через шесть месяцев я понял, что в Грузии у меня не было бы перспектив заниматься тем, что я люблю. Поэтому я остался. И здесь у меня была возможность свободно выражать себя.
Первый бренд, который Галиб Гасанoв создал вместе с однокурсником Лукой Лини в Реджо-Эмилии, назывался Act n°1. Главная концепция этого бренда заключалась в создании мультикультурного проекта, объединяющего разные взгляды дизайнеров, выросших в разных культурах. Главным источником вдохновения для коллекций стали впечатления и воспоминания детства.
— Мы сами резали и шили эти коллекции два года. У нас даже не было ассистента. Нас объединяло то, что я этнический азербайджанец, родившийся в Грузии, а Лука – этнический китаец, но родился и вырос в Италии. Дома у нас был контакт с одной культурой, а снаружи встречалась другая культура. Поэтому этот бренд основывался на идее сочетания мультикультурных контрастов.
— Какая «история детства» или тема стала источником вдохновения для первых коллекций вашего бренда и на что вы обращали внимание?
— Мы часто затрагивали социальные темы. Меня, например, беспокоил вопрос ранних браков маленьких девочек, и это отразилось в этой коллекции. Я часто рассказывал об этом через свои работы… Мы работали так семь лет в родном городе Луки, потом расширились и переехали в Милан.
— В 2017 году ваш бренд выиграл конкурс Vogue Italia – Who is on Next? У вас было ещё несколько других успехов. Совсем недавно вы победили на международном конкурсе молодых дизайнеров в Копенгагене – Zalando Visionary Award. Какие возможности открывают такие победы для модных дизайнеров?
— Это, наверное, престиж, а также подтверждение того, что дизайнер идёт в правильном направлении. Ты становишься более заметным. Покупатели приходят, и бизнес в этой сфере развивается сильнее. Однако многое зависит от конкурса. Например, Who is on Next? был единственным конкурсом, условием которого было наличие производства в Италии. У нас тогда были очень серьёзные конкуренты, этнические итальянцы…
— Act n°1 был довольно успешным брендом, однако вы решили запустить новый проект – Institution, показом которого вы открыли Миланскую неделю моды. Хотели что-то новое сделать?
— Act n°1 стал скорее успешным бизнесом. На самовыражение времени уже не оставалось. Когда бизнес растёт таким образом, сложно выделить время для творчества. Поэтому я принял это решение, хотя мы с Лукой до сих пор остаёмся очень хорошими друзьями.
Я основал Institution, который я называю проектом, а не брендом. Здесь у меня больше свободы, я больше выражаю себя и считаю, что здесь собрались не только мода, но и очень много историй, и, что главное, здесь хорошо проявляюсь я – этнический азербайджанец, выросший в Грузии, гражданин Грузии, который рассказывает истории. И несмотря на то, что в сфере моды всем хочется очень быстро и много продавать одежду, всем нужна популярность, для меня важно, чтобы то, что я рассказываю, всё было лимитировано. Качество для меня очень важно.
— В интервью Harpers Bazaar 2024 года вы также говорите, что главный посыл Institution – это знать, что мы носим, из какой ткани наша одежда… Для вас мода – это заявление? Медиум, с помощью которого вы, помимо создания одежды, пытаетесь выразить свою позицию?
— Я считаю, что то, как мы выходим из дома и что надеваем – тоже своего рода заявление. Если смотреть исторически, например, как носили шляпу, как накидка лежала на плечах или чоха, всё это было политикой и имело свой месседж.
Когда я готовлюсь, я всегда думаю: у меня такая большая платформа, та же Миланская неделя моды. Если я здесь просто покажу одежду, мне кажется, это было бы пустой тратой времени. Поэтому я всегда стараюсь рассказывать историю. И внимание огромно, медиа за тобой наблюдает. Есть большой шанс что-то изменить к лучшему, что-то объяснить людям. Тем более, что о нас мало что вообще знают. Многие даже в Грузии не знают истории Квемо Картли, которые знаю я, потому что вырос там. Я хочу донести это до международной аудитории.
— Наверное, поэтому вы рассказали и про первую мусульманскую женщину-депутата, Фари Ханум Софиеву?
— Да, и этим я напомнил европейцам, которые часто гордятся, что они первые во всём, что в то время, во времена Первой Демократической Республики, Грузия и Азербайджан были странами, где женщины получили право голоса, и это было для них новостью. Потому что в Италии или Швейцарии женщины получили это право намного позже…
Фари Ханум Софиева родилась в 1884 году в селе Караджалари Квемо Картли. В 1918 году на парламентских выборах независимой Грузии Фарихан была избрана депутатом. Она была первой демократически избранной мусульманской женщиной-депутатом не только в Грузии и на Кавказе, но и в мире.
— Как история Софиевой и её имя отразились в вашей коллекции?
— Я начал показ с демонстрации головных платков – это не было прямым копированием традиционной исторической одежды, конечно, но это были те платки, которые носили женщины в конце XVIII века по этническим и религиозным причинам. У самой Фари Ханум Софиевой тоже был такой платок. И во времена Первой Демократической Республики азербайджанские женщины, выражая протест, постепенно начали снимать эти платки.
На моем показе сначала выходят модели с этими платками, потом их снимают. В конце выходят с азербайджанскими коврами, которые ткут азербайджанские женщины… Я хочу показывать такие вещи, потому что для меня мода не ассоциируется с гламуром. Всё я создаю сам – рисую, проектирую, крою и шью. Для меня богатство – это возможность делать то, что я люблю.
— А что для вас успех?
- Когда тебя принимают и признают, но не только в индустрии моды или критики, а общество в целом. Например, мне не важны все. Я не сотрудничаю с инфлюенсерами. Мы очень тщательно и целенаправленно выбираем, кому будем давать носить нашу одежду и с кем будем сотрудничать. Я хочу создать свою аудиторию, небольшую, но понимающую идею. Моя мечта не в том, чтобы у меня были билборды или магазины… Я хочу иметь своё ателье, где вместе с командой создаю свои коллекции. Для меня это и есть успех.
— Насколько важно, чтобы ваша одежда надевалась известными людьми? Известно, что вы сотрудничали с Бейонсе. Кто ещё? Я знаю, что вы любите Тильду Суинтон…
- Тильда Суинтон – да, Кейт Бланшетт тоже… Например, на прошлой неделе нам заказали один «лук» для Кейт Бланшетт, они увидели нашу коллекцию в Instagram, им понравилось и попросили отправить в Лондон…
Но в целом мы не ищем известных людей специально. Мы никому не пишем специально. Я думаю, придет время, когда эти люди сами оценят или почувствуют, что хотят надеть эту одежду. Я работал с Леди Гагой, с Бейонсе, с другими известными людьми Голливуда, но я не считаю это главным успехом. Хотя, конечно, это зависит и от того, на какую аудиторию ты хочешь выйти.
Галиба Гасанова вдохновлял известный дизайнер Джон Гальяно. Он вспоминает, что впервые получил доступ к интернету в 13 лет, тогда и открыл для себя Гальяно, убедившись, что можно выражать себя через создание одежды: «В его работах того времени (на темы Египта и Балкан) очень хорошо прослеживалась этнография, которую я так люблю».
— Галиб, какой самый запоминающийся комплимент вам сказали? И наоборот, какую критику вы запомнили?
— Мне приятно, когда говорят, что в одежде видно, что она смоделирована мной, что она «моя». А критика… по этому последнему проекту я пока ничего такого не слышал, хотя многие спрашивали, почему моя одежда «не носибельная». На это я отвечаю, что очень многие создают одежду, которую можно надеть. Для меня необязательно, чтобы кто-то её носил.
Для меня это способ самовыражения. Это не значит, что кто-то должен ходить в ковре, который ткут азербайджанские женщины, как в моей коллекции, но в этом есть посыл: это важная часть истории, которая может скоро исчезнуть, потому что в Грузии сегодня осталось всего несколько азербайджанских женщин, которые ткут ковры с такими орнаментами. Я не хочу, чтобы это драгоценное наследие Грузии исчезло.
— Вас назвали «восходящей звездой» в Vogue. Вам понравилось?
— Я был удивлён. Это комплимент, но всё же считаю, что это преждевременно.
— Есть ли у вас любимая работа из ваших коллекций, которую вы бы выделили?
— Да, это чёрное платье с ручным плетением из шнурков для обуви. Я его показываю почти на всех конкурсах, и вдохновение для его создания снова пришло из искусства ткания ковров в Нижнем Картли. Мы работали над этим платьем с использованием специальной техники, как над скульптурой… На спине платье раскрывается, и его можно превратить в ковёр.
— Вы говорите, что трудно пробиться в индустрию моды, если не являешься частью «круга», и в одном из интервью вы даже сказали: «Я никогда не был частью этого круга, мне лучше быть за кулисами и делать то, что хочу, чем ходить на вечеринки и заводить нереальных друзей».
— Да, это такая индустрия, где очень мало искренних людей. На многие вопросы смотрят очень поверхностно, и дизайнеры, и журналисты, и т.д. По моему мнению, поэтому мода считается чем-то вроде несерьёзного занятия… Но найти интересных людей всё же можно. Быть «в кругу» означает, что все друг другу помогают, делают пиар, а талант имеет меньшее значение. В таких кругах нет демократии.
— Вы часто приезжаете в Грузию?
— Да, несколько раз в год удаётся. И как всегда, я провожу время со своей семьёй. Они тоже иногда приезжают ко мне.
— А вы следите за событиями в Грузии?
— Да, конечно, и когда я приезжал, я тоже стоял на проспекте Руставели, где много моих друзей. На расстоянии всё выглядит ещё более опасным, и это меня очень тревожит. Так же чувствуют мои друзья, которые живут здесь, в Милане. Как будто больше не радуешься приезду в свою страну. Даже просто взаимодействие с полицией – в аэропорту смотришь на них, и они по-другому тебя воспринимают, и ты тоже уже воспринимаешь их иначе. Нет ощущения, что тебя защищают… Это очень плохо. Когда в Милане проходят протесты, мы всегда участвуем, но печально, что пока это ничего не меняет…
— Какие у вас ближайшие планы?
— Сейчас я нахожусь в Париже как полуфиналист LVMH Prize. В конце этого месяца выберут восьмерых финалистов, и если я пройду в финал, это будет очень большой шаг. В августе мы будем показывать коллекцию на Неделе моды в Копенгагене, а в сентябре состоится ещё один показ на Неделе моды в Милане.
— А вы представляете, где будете через десять лет, чем будете заниматься?
— Точно не знаю, но мне очень хочется довести то, что я делаю сейчас, до конца и спасти искусство ковроткачества азербайджанских женщин. Хочу, чтобы эти знания больше распространялись в регионе и не потерялись.
— То есть будущее вы связываете с Грузией.
— Да, именно так. Потому что я всегда говорю, что несмотря на то, что живу в Милане, моим вдохновением никогда не станет Италия, Сицилия, Ренессанс… Конечно, можно освоить какие-то техники, обменяться опытом, но настоящий я – это я, грузинский азербайджанец, и у меня ещё много чего есть, что можно рассказать.
