Это дело уже несколько месяцев остается в центре общественного внимания в Грузии. Смерть 28-летнего Гиги Авалиани после нападения подростков вызвала не только вопросы о мотивах преступления, но и серьезные сомнения в качестве расследования. Семья погибшего говорит о неучтенных уликах, возможном групповом характере нападения и системных нарушениях.
Что произошло
28-летний Гига Авалиани, молодой репетитор по математике и студент медицинского университета, скончался 24 октября в Тбилиси после трех недель, проведенных в коме. Причиной стал смертельный удар по голове, нанесенный несовершеннолетними в подъезде дома в районе Темка.
Согласно следствию, нападение произошло 1 октября около десяти часов вечера. Двое подростков преследовали Авалиани после выхода из учебного центра до дома и избили в подъезде. Один из них снимал нападение на телефон. Без сознания Гига был найден соседскими детьми и доставлен в больницу. Бюро судебно-медицинской экспертизы «Самхараули» установило причину смерти: «Закрытая травма головы с полным переломом правой лобной кости».
Семья погибшего с первых дней ставит под сомнение версию о том, что смертельный перелом мог быть нанесен только ударом кулака.
Кого и в чем обвиняют
В рамках расследования были задержаны четверо несовершеннолетних:
- А. Г. (17 лет) — обвиняется в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть (от 5 до 8 лет лишения свободы);
- Г. Р. (17 лет) — обвиняется в недонесении о тяжком преступлении (от 2 до 6 лет лишения свободы).
- А. Н. и Д. Ч. — также обвиняются в недонесении о тяжком преступлении; впоследствии обвинения ужесточили до подготовки тяжкого преступления группой лиц (от 9 до 13 лет лишения свободы).
Первые двое были задержаны сразу после нападения. Остльные — спустя почти два месяца. Прокуратура ужесточила обвинение в их отношении до рассмотрения дела по существу.
При этом в обвинениях по первой группе отсутствуют формулировки «групповое преступление» и «особо тяжкое преступление» — именно то, чего требует потерпевшая сторона. Ситуация в связи с этим может показаться парадоксальной ситуацию: непосредственно участвовавшие в нападении могут получить более мягкий приговор, чем те, кто, по версии следствия, участвовал в подготовке преступления.
По словам адвокатов семьи, пока Гига Авалиани был жив и находился в реанимации, полиция рассматривала версию группового нападения. После его смерти подход следствия изменился. Как рассказала адвокат семьи Авалиани Дареджан Сулашвили грузинской службе Радио Свобода, до начала основного судебного разбирательства обвиняемые признавали вину. Однако после появления у обвиняемых новых адвокатов, позиция изменилась: подсудимые перестали признавать вину и воспользовались правом на молчание.
Мотив: ревность
Следствие считает, что причиной нападения стала ревность. Один из подростков был возмущен вниманием Гиги Авалиани к своей девушке Н.И., которая занималась с ним математикой. Семья погибшего, в частности мать Эка Купатадзе, считает ученицу возможной соучастницей преступления. По их версии, она знала о готовящемся нападении.
Следствие дважды допрашивало 17-летнюю девушку — 14 октября, когда Авалиани был еще жив, и 20 октября, уже после его смерти. Грузинской службе Радио Свобода Сулашвили рассказал:
«Она описывает, что на одном из уроков Гига будто бы подходил слишком близко, нарушал ее личное пространство, ей было неудобно, и она отступала назад».
В материалах дела, как говорит адвокат, нет прямых доказательств того, что ученица заказывала нападение.
«Прямого указания: «Иди и восстанови мою «честь» или что‑нибудь с ним сделай» нет, но видно, что она постоянно жалуется своему парню», — говорит Сулашвили.
Согласно материалам дела, обвиняемые подростки несколько дней следили за Гигой Авалиани. Это подтверждается перепиской, приобщенной к делу. Ее обнародовала мать погибшего Эка Купатадзе. Переписка велась между А. Г. и его одноклассницей А.Н., позже арестованной за недонесение. Один из нападавших был задержан, когда собирался уехать к тете за границу.
Протесты семьи Авалиани и Чиковани
Эка Купатадзе на протяжении месяцев выходила на акции протеста у здания Генеральной прокуратуры. Она требовала:
- признать преступление групповым;
- привлечь всех возможных соучастников;
- передать семье материалы дела.
Она анонсировала голодовку с 17 января и призвала к отставке генерального прокурора Грузии Георгия Гваракидзе.
Протест семьи уже привел к тому, что им предоставили материалы уголовного дела. Сейчас Эка Купатадзе самостоятельно изучает 10 томов.
После ужесточения обвинений борьбу начала и мать обвиняемого Деметре Чиковани — Софо Дзнеладзе. Она утверждает, что ее сына «использовали как жертву», чтобы остановить протесты семьи Авалиани. Дзнеладзе утверждает, что в материалах дела отсутствуют прямые доказательства вины ее сына, а обвинение основано лишь на переписке, в которой один из фигурантов информировал друзей о своих намерениях. В знак протеста мать Деметре Чиковани объявила голодовку у здания Генеральной прокуратуры Грузии, требуя снятия обвинений с сына. Она возлагает ответственность за ужесточение обвинения на генерального прокурора Грузии Георгия Гваракидзе.
«Я отдам свою жизнь за правду моего сына и докажу прокуратуре, что и мать невиновного мальчика способна умереть. Разве моего сына не убивают?<...>. Если им нужна жертва — ею буду я. Деметре невиновен», — заявила она у здания прокуратуры.
Почему семья Авалиани не доверяет расследованию
Члены семьи Гиги Авалиани считают, что расследование прокуратуры неэффективно. В разговоре с Грузинская служба Радио Свобода мать погибшего пречислила свои вопросы к следствию.
Ненайденные улики
Следователи не нашли на месте происшествия наушники Гиги Авалиани и камень, который семья считает возможным орудием убийства. Оба предмета позже нашли родственники.
«Мы предположили, что этот камень мог быть орудием убийства, потому что невозможно только кулаком сломать [лобную] кость человека. Мы предположили, что [моего сына] чем-то ударили… На месте преступления в присутствии полиции я нашла предполагаемое орудие убийства, полицейский, коснулся вещественного доказательства без перчаток, что создало риск умышленного повреждения биологического материала», — рассказывает Эка Купатадзе.
Одно то, что на месте происшествия не заметили личную вещь убитого, поставила для семьи под сомнение эффективность всех остальных следственных действий.
«Прокуратура не смогла воссоздать картину убийства, они не знают, как умер Гига», — говорит Эка Купатадзе.
Отсутствие обыска
По информации семьи Авалиани, полиция не провела обыск в доме главного обвиняемого и не изъяла одежду и обувь, в которых подростки были во время нападения. Часть одежды обвиняемые принесли в полицию самостоятельно. Один из обвиняемых заявил, что жилет, который он носил в тот день, продал, а другой сообщил полиции, что потерял шапку, в которой был в день нападения.
Остаются вопросы и с орудием преступления.
«Знаете, какой аргумент мне привели? Мол, какой в этом смысл — его [орудие] все равно бы выбросили, мол, кто же хранит орудие дома. По такой логике, ни один дом преступника вообще не нужно обыскивать», — говорит адвокат семьи Дареджан Сулашвили.
Неучтенные травмы
Фотографии Гиги Авалиани, сделанные полицейским в клинике, не были приобщены к делу сразу. В медицинской документации, по словам семьи, также отсутствуют описания части травм. По словам Эки Купатадзе, на фотографиях, сделанных полицейским, видно, что у Гиги Авалиани были кровоподтеки на голове и теле, что не соответствует описанию врачей.
«Согласно форме 100, врач не заметил гематому, судороги… Но даже то, что описано в форме 100, достаточно серьезно, чтобы полиция поняла: это было групповое преступление…», — говорит Эка Купатадзе.
Следствие приобщило фотографию к материалам дела лишь спустя два месяца — только после того, как адвокат, читая рапорт следователя, обнаружил упоминание о существовании такого снимка.
«Зачем полиция хранила эту фотографию? Они знали, что у него были и другие повреждения, держали фото в телефоне и показали его только тогда, когда Эка начала поднимать шум?», — говорит адвокат Дареджан Сулашвили.
Обвинения в халатности
Семья обвиняет высокопоставленного сотрудника полиции Глдани-Надзаладеви Яго Талахадзе и прокурора Михаила Купрашвили в служебной халатности на разных этапах расследования. Адвокаты подали заявление с требованием возбудить уголовное дело против них. Также подана жалоба в Министерство здравоохранения — семья считает, что медицинская помощь Гиге Авалиани была оказана с опозданием.
Семья Авалиани не знает мотива, почему прокуратура так расследует дело Гиги Авалиани. Но есть две версии: интерес какого-то влиятельного лица, чье имя пока не подтверждено, и непрофессионализм в сочетании с безответственностью и служебной халатностью. По словам еще одного адвоката семьи Зазы Хатиашвили, любая из версий — свидетелство системной проблемы следствие синдрома безнаказанности.
«Никто не реагирует на прецедентные решения Европейского суда… прокуроры, которые фальсифицируют такие дела, не сидят в тюрьме, никого не привлекают к ответственности по делам, в которых Страсбург установил нарушение прав…», — говорит Хатиашвили грузинской службе Радио Свобода.
Расследование продолжается. Родные Авалиани убеждены, что добиться справедливости можно лишь при тщательном и всестороннем изучении всех обстоятельств дела. Прокуратура пока воздерживается от комментариев для грузинской службы Радио Свобода, отмечая, что определенная информация уже есть, однако для официального ответа необходимо время. Кроме того, остается открытым вопрос, может ли выполнение требований семьи Авалиани спровоцировать уличные акции со стороны семей обвиняемых.
Между тем мать погибшего Гиги Авалиани заявляет: «Я буду последней матерью убитого ребенка в Грузии».
Форум