В интервью «Эху Кавказа» профессор Университета Ильи Бежан Джавахиа рассказывает о последствиях образовательной реформы, если власти от нее не откажутся: от уничтожения автономии вузов до вытеснения гуманитарных дисциплин и внедрения эзотерических знаний вместо науки. «То, что вы сейчас сказали про астролингвистику прямо указывает на то, как Бидзина Иванишвили стремится сделать эту страну изгоем», — подчеркнул Бежан Джавахиа.
— Батоно Бежан, сегодня столько говорят о реформе (или псевдореформе) образования, которую начали власти, что в обилии проблем и вопросов можно потеряться. Но мне хотелось бы начать с относительно новой волны в этой дискуссии, хотя она и вызывает у многих улыбки, а потом перейти на существенные и серьезные аспекты. Хочу услышать от вас – пока в грузинских университетах не преподавали астролингвистику, образование в них считалось очень отсталым?
— То, что вы сейчас сказали про астролингвистику, и еще про астроархеологию, прямо указывает на то, как Бидзина Иванишвили стремится сделать эту страну изгоем. То есть страной, в которой место науки займет не просто псевдонаука, а где вместо нее будут насаждаться какие-то эзотерические знания. Понимаете? Это именно та цель, которую он вынашивает с самого начала и которая совпадает с целями России – сделать нашу страну не той, в которой процветает наука, есть сильные университеты и институты, а каким-то сборищем людей, которые только поют, танцуют и развлекают, но не способны ничего добиться в настоящей науке. И уж совсем не смешно, напротив, тяжко, когда знаешь, какие карикатурные фигуры ратуют за него, возглавляют и будут возглавлять у нас это направление. Вот так я думаю.
— Перейдем непосредственно к тому, что предлагает реформа. Какую ее часть вы назвали бы проблемой под первым номером – отсутствие стратегии образования, концепции, непродуманность, желание поставить на место и ограничить права непослушных педагогов и студентов или что-то другое?
— Ни одной из задач настоящей реформы она не служит. Не соответствует ни одной из учебных стратегий, не соответствует принципам свободы образования и автономности вузов. Первая их задача – уничтожение независимости университетов, поскольку она подразумевает свободу личности, индивидуума. По понятиям авторов мы должны быть этакой деревней, где не должно быть ни одного университета, связанного с Европой. После 1926 года, когда ушел Иване Джавахишвили и университет возглавил большевик Тедо Глонти, тогдашние власти заговорили о том, что должны освободить университет от европейцев, европейской науки и европейского влияния. Вот такая же задача стоит и перед нынешними властями – подмять под себя, полностью подчинить себе высшие учебные заведения.
Они посягают и на автономный бюджет вузов. Основное условие университетской автономии – это свободное распоряжение бюджетом. И что здесь происходит – запрещается прием иностранных студентов, сами будут определять, сколько студентов и на какие специальности будут принимать, а это значит, что власти будут полностью контролировать университет.
Еще один момент, который узаконен последними распоряжениями – если университеты не будут им подчиняться и выражать какой-то протест, они могут снять с должности избранного ректора и временно заменить его на другого. Такого не позволяли себе даже в советской системе, поэтому все это направлено против развития грузинской государственности. И в том, что они продают свою страну и полностью погрязли в коррупции, свидетельствует то, что сейчас в их тюрьмах сидят их же люди, обладатели огромных денег и недвижимости, что дает нам право считать, что их цели, связанные с реформой, – это лишь превратить в собственность университетское имущество и использовать его в своих целях.
— Поскольку у нас нет второй стороны в нашей беседе, позвольте мне в некоторой степени вам оппонировать: неужели в том, что предлагают власти в этой реформе, нет ничего положительного?
Университет Ильи составлял большую конкуренцию Тбилисскому госуниверситету
— Знаете, я тоже думал об этом. Но вот взять хотя бы их лозунг – «Один город – один факультет». По логике это должно было бы означать их желание развивать науку в других городах, не так ли? И, следуя этому, надо было бы ожидать, что они должны были бы основать новые университеты в провинциях, в таких отдаленных городах, как Сенаки, Ахалцихе, например, – но они об этом и не говорят.
Более того, когда есть такие цели, как реформа образования, на это нужно выделять немалые деньги из бюджета. А здесь, напротив, бюджет Министерства образования сократили. Вот это абсолютно непонятно.
Вторая часть. Они утверждают, что изучили рынок потребностей. Вы сами начали с астролингвистики, где они утверждают, что изучили рынок и обнаружили, что им нужны 20 астролингвистов. Каким образом они обнаружили эту потребность, когда на протяжении всего существования Тбилисского госуниверситета у нас даже очень необходимых 20 ассириологов не было? Это тоже непонятно.
Далее. Я вот специалист по изучению средних веков, медиевист. И эта специальность – чисто научная. Я имею в виду то, что большинство людей не смотрят на нее как на прагматичную специальность, которая позволит зарабатывать деньги – ты будешь либо ученым, либо используешь знания для повышения своего кругозора. Но это не значит, что мы не должны дать людям возможность получить именно такое образование.
Есть еще такой момент: они говорят, что дадут возможность развития определенному количеству университетов, остальным или новым такой возможности не дадут. Да, но главное условие для развития – это конкуренция. Этой возможности уже не будет. На протяжении последних десятилетий Университет Ильи составлял большую конкуренцию Тбилисскому госуниверситету и по многим дисциплинам или равнялся с ним, или вырывался вперед по международным рейтингам.
Поэтому я был бы рад, если бы кто-нибудь указал мне на положительные стороны, если я их не вижу. И я вижу еще одну негативную сторону – они хотят усилить противостояние в академической, интеллектуальной среде, почувствовав какое-то единство, сплочение в ней против положений этой реформы и ее авторов, единство, которое, чего греха таить, не очень нас характеризует.
Они говорят, что выделят в вузе одного ведущего и успешного профессора, которому дадут двойную зарплату и который поведет эту область, как, например, в Германии. Но, знаете, в Германии система совсем другая, там много университетов. А когда ты оставляешь один университет и нигде больше не будет таких профессоров, такой базы, таких разработок и таких инициатив, то и развития не будет.
И скажите мне, какую положительную сторону можно здесь найти, когда суть самой реформы изложена на двух-трех страницах и в числе ее разработчиков нет ни одного профессионала, который бы был экспертом в этой области…
— Но вот посмотрите, батоно Бежан, я опять пытаюсь найти что-то: ведь пошли власти на попятную в вопросе слияния Тбилисского госуниверситета с Техническим университетом, хотя мы знаем, что там много подводных течений, как знаем и то, что власти часто меняют свои решения и развернуться на 180 градусов им ничего не стоит. И тем не менее, чем они руководствовались, по-вашему, при отмене прежнего решения? Может, это все же благие намерения – они поняли, что такое не должно случиться?
— Я думаю, (принимая первое решение – о слиянии ТГУ и ГТУ) скорее всего они хотели показать, что действуют не только против Университета Ильи, но касаются и тех вузов, где у них сидит большое количество их людей, то есть они точно так же поступают с послушными ректорами. Совершенно непонятно, почему, но он (Бидзина Иванишвили) уже имеет право назначать ректоров и назначил ректором Технического университета человека, трижды или четырежды судимого. Потому что он знает, как с ними работать.
А главное, что он внедряет советскую идеологию поклонения власти, когда рабоче-крестьянское общество благодарило советскую власть за то, что она бесплатно учила их детей в школах и вузах. Это было даже в пору моего студенчества, когда моим родителям присылали письма – мол, вот, мы обучаем ваших детей в вузах бесплатно, а если я хорошо учился, то и платили стипендию…
Власти осмелели настолько, потому что мы не оценили правильно уроки нашей истории. Например, после того как советская власть вынудила уйти Иване Джавахишвили с должности ректора, ее заняли большевики – сначала Тедо Глонти, потом Карло Орагвелидзе. Так вот, портреты обоих до сих пор висят на доске почета университета. Конечно же, и (нынешний ректор ТГУ) Джаба Самушиа, и (заместитель ректора того же вуза в 2015–2016 годах) Дареджан Твалтвадзе и иже с ними тоже надеются висеть потом на доске почета… Вот это и есть безнаказанность…
— Мне бы хотелось поговорить о вузе, где преподаете вы – Университете Ильи. Почему именно этот университет стал самой большой костью в горле у властей, по крайней мере, так кажется? Только потому, что он более активен, более прогрессивен? При таком положении дел, остается ли у вас надежда, что власти и здесь могут передумать?
— Знаете, я так вам скажу: если власть не изменит это решение, эти люди сменят власть.
Вот они же не скрывают, что борются с тем, что после Революции Роз пришло с Запада, с Европы – европейскими идеями и европейской поддержкой. Это люди, которые почти сразу после прихода к власти стали притеснять Свободный университет, и тогда самым активным вузом, его поддержавшим, был Университет Ильи. Это не простилось, и в позапрошлом году нам тоже не продлили авторизацию. После больших протестов, судебных процессов мы добились ее продления, потому что тогда еще были те оценки западных научных кругов, в которых отмечались достижения Университета Ильи. Им пришлось временно отступить, но они с тех пор готовили почву для расправы, периодически обвиняя вуз в том, что он является сборищем либерастов, гнездом «националов». Теа Цулукиани в качестве министра культуры не раз упоминала это. А совсем недавно один из работников Технического университета вообще написал, что в Университете Ильи студентов учат стрелять, чтобы они свергли правительство. Вот до такого абсурда доходит дело.
И все это потому, что наш университет всегда был впереди в свободомыслии: мы всегда проводим со студентами дискуссии на эту тему, факультативы, дополнительные мероприятия в своем Доме книги «Лигамус», где по низким ценам продаются книги соответствующего содержания… Словом, у нас свобода мысли проявляется больше.
Недавно в стенах университета появился лозунг: «Последний экзамен сдается на проспекте Руставели». Вот в этом власти видят проявление свободы мысли и поэтому считают студентов самой большой угрозой для себя. Ведь для чего они объявили о том, что не только Университет Ильи, но почти все вузы хотят перенести за пределы города? Очень просто – чтобы в Тбилиси не чувствовалось присутствие молодых свободно мыслящих людей.
— Слышишь такое, и создается впечатление, что власти открыто встали на путь обскурантизма…
— Именно этот термин характеризует их действия, направленные на внедрение эзотерических знаний. А еще я вспоминаю другое: когда Бидзина Иванишвили пришел к власти, он объявил, что напишет научный труд о Ницше, что он чуть ли не специалист в области психотерапии, и так далее. Это какая-то игра непонятно во что: обласкал людей из какого-то непонятного общества «Менцари», что на мегрельском обозначает «всезнающие», людей, которые ничего общего не имели с наукой, ни у одного из них не было академического образования, но он заявил, что многому научился у них. И есть опасность, что вот таких людей, которые занимаются псевдонаукой, он введет сейчас в научные академические круги и таким образом тоже будет противостоять Западу. Это и есть власть-обскурант.
— И все же, буду настаивать на своем: перераспределение профилей и ресурсов между регионами – в Гори, Зугдиди, Ахалцихе, разве не приведет к развитию этих самых регионов?
— Регионов? Вот смотрите, взять, например, Кутаиси, в котором функционируют два вуза. В обоих университетах, один из них принадлежит Бидзине Иванишвили, оставили одни и те же программы, и это почему-то допустимо. Это ложь, когда они говорят, что хотят таким образом развивать регионы. Вспомните, что они сделали с парламентом в Кутаиси, когда пришли к власти – в срочном порядке перевели его снова в Тбилиси и заявили, что нет соответствующей инфраструктуры, чтобы депутаты ездили в Кутаиси и парламент качественно работал. Хотя им ничего не стоило пустить какой-нибудь скоростной поезд, который за час-полтора домчал бы их туда. А студенты, которые должны будут туда ездить – для них есть соответствующая инфраструктура? Есть публичные библиотеки, например, какие им нужны? Или возможность параллельно работать, чтобы платить за свое жилье? И еще много всего? Нет, конечно, поэтому прежде чем переводить куда-то студентов, надо создать для них инфраструктуру.
Далее. В Зугдиди упразднили все гуманитарные программы, которые очень необходимы для развития региона – там-де не нужна философская программа. Философию везде убрали, оставили только в Тбилисском госуниверситете, представляете?
Они назвали хоть один региональный вуз, которому они обеспечили все условия для развития и изучения программы, которую им оставили? Нет. В том же Ахалцихе, где живет мультиэтническое население, из вуза изъяли все нужные им специальности. Сухумский университет, который от начала до конца представляет Абхазию, – даже в нем изъяли дисциплины, например, «абхазскую историю и культуру», оставили только абхазский язык… Как все это изучать без курсов по истории Грузии, всемирной истории, философии?
Чтобы развивать региональные вузы, соответственно, надо строить новые корпуса, кампусы для студентов, дать хорошую зарплату преподавателям, профессорам высокого ранга, чтобы они туда поехали. И где это? Об этом даже разговор не ведется! Я бы сам с удовольствием поехал туда, даже на меньшую зарплату, если бы видел, что все это действительно будет развиваться…
— Вот кстати, батоно Бежан, коммерциализация университетской собственности, продажа корпусов, территорий – как все это скажется на академических институтах, на процессе обучения?
— Конечно, скажется очень плохо. Как правило, во время авторизации должно быть определено, сколько в вузе студентов и какая площадь необходима для такого количества учащихся. Естественно, когда в вузе вместо 4 тысяч студентов будет учиться 300, оставшуюся территорию у него отнимут. Но не это главное. У нас ведь есть множество хорошо оснащенных лабораторий, например, лаборатория изучения Земли, этноботаники Кавказа, компьютерной инженерии, медицинские лаборатории, те же археологические, в сфере исторической памяти. Они все рассредоточены по разным корпусам, за все это были уплачены огромные деньги, да? Куда это все деть?
Мы глубоко интегрированы в международную научную сферу педагогики, например. Где-нибудь педагогику и методологию изучают без социологии и психологии? А у нас изъяли эти дисциплины. Где изучают историю без антропологии, философии, культуры?
— Ощущение какой-то научной катастрофы в масштабах страны…
— Я специалист по средневековью, меня оставили, но не оставили археологов, искусствоведов, философов, но эти курсы ведь нам нужны. Никто не хочет понять, что сегодня история – это глобальная история, история интеллекта, макроистория, интерпретация и реинтерпретация, это, в конце концов, память – вот что такое сегодня история. Это все они уничтожили! Покажите мне историка или специалиста околоисторических наук, который посоветовал им такие преобразования – вот в Университете Ильи это должно быть, а вот этого быть не должно. Или кто-нибудь определил, что, скажем, в ТГУ им. Джавахишвили специалист в такой-то области лучше того же специалиста в Университете Ильи? Кто-то сказал, что профессора Гига Зедания или Тата Цопурашвили хуже специалистов в той же области, чем, скажем, в других вузах? Большинство из наших профессоров учились, защищались или проходили хотя бы один курс за рубежом, в Европе, и сохранили связи с ней, вот потому столько к нам претензий и придирок, и такое к нам отношение.
Все проекты, которые у нас есть, провалятся. Просопография, которую изучают в Грузии только в нашем университете (специальная историческая дисциплина, которая изучает биографии исторических лиц, их родственные связи. В Университете Ильи это направление представлено достаточно сильно, так как вуз специализируется на междисциплинарных исследованиях истории, культуры и идентичности) – кто позаботится об этих исследованиях, если не будет программ по истории, теологии.
Я говорил, что у нас тесные научные связи с европейскими вузами. Например, есть совместные программы докторантуры, некоторые их профессоров, пять-шесть человек, числятся у нас соруководителями совместных работ, они являются и профессорам нашего вуза тоже. У нас очень интересные исследования в смежных с историей областях. Как со всем этим быть? Получается, что именно там, где мы осуществили прорыв, прогресс, нас и подрубили.
— Печально. И чтобы как-то суммировать все вами сказанное: если власти смогут осуществить все, что они задумали, какую картину мы получим в ближайшие пять–шесть лет?
Если они не изменят свои решения, им придется уйти
— Я опять думаю о позитивных сторонах, которые можно в ней найти. И опять не нахожу.
Поначалу я не верил, что они действительно могут оставить только два корпуса госуниверситета, а у всех остальных отобрать здания. Сейчас они уже прямо говорят: да, нам нужны эти здания.
Нельзя назвать позитивным и перенос университетов за черту города. Ведь, посмотрите, в каждом городе за рубежом университетский городок создает особую атмосферу, недаром его называют латинским кварталом – в средние века в них обучение шло на латыни. Тот же Ваке у нас, который называют престижным районом Тбилиси – это только потому, что там расположены университеты. В таких районах в лице студентов и преподавателей сосредоточена прогрессивная сила, которая характеризуется стремлением к знаниям. И вот это хотят уничтожить, не понимая, что если вырвать все это из города, это станет настоящей трагедией!
Я опять говорю: если они не изменят свои решения, им придется уйти. Это не продлится долго, история грузинского государства насчитывает более 2000 лет, у него были взлеты и падения, но оно каким-то образом вставало на ноги. Студенты обязательно будут бороться, чтобы вернуть свое. И пусть не думают многие вузы, которые сейчас не участвуют в этой борьбе, что до них не дойдет очередь – они придут ко всем.
Там, где действует советский принцип – «одна партия – одно государство», по подобию средневекового – «одна церковь – одно государство», ничего не растет. Там, где есть тоталитаризм, нет прогресса.
Форум