За последние двенадцать месяцев политический ландшафт страны пережил одну из самых острых фаз гражданского противостояния и правового ограничения в истории современной Грузии. Под контролем партии «Грузинская мечта» парламент принял серию законов и поправок, которые критики расценивают как систематическое ограничение демократических свобод, прав человека и свободы прессы. Правозащитники отмечают, что процесс усиления авторитарного правления, начатый еще в 2024 году, продолжился, превращая 2025-й в год ограниченных свобод. Ниже — обзор ключевых изменений, шаг за шагом сужавших пространство свободы в Грузии.
Законы против протестов
С 28 ноября 2024 года акции у парламента на проспекте Руставели практически не прекращались ни на день. Люди выходили ежедневно — без смены требований, но в условиях постоянно меняющихся правил. Именно эти правила и стали главным инструментом давления. Закон «О собраниях и манифестациях», принятый еще в 1997 году и до этого менявшийся 21 раз, в 2024–2025 годах был пересмотрен шесть раз — в основном на фоне проевропейских протестов.
Среди первых нововведений: обязательное предварительное уведомление муниципалитета даже при спонтанных собраниях с указанием места, времени, числа участников и «ответственного лица». Запретили акции в ключевых транспортных узлах, блокировку мостов и тоннелей, а также «умышленное создание препятствий» для передвижения. В феврале 2025 года подобные ограничения уже привели к уголовным делам против восьми участников акции, прошедшей у ТЦ Tbilisi Mall с перекрытием центральной магистрали Тбилиси–Сенаки–Леселидзе.
Для усиления давления на протестующих власти ужесточили административную ответственность. Штрафы за перекрытие дорог выросли в десять раз — с 500 до 5000 лари. Протестующие отказались платить штрафы и начали оспаривать их в судах, а также носить маски, чтобы избежать распознавания установленными на Руставели умными камерами.
Ответом «Грузинской мечты» на это стала новая волна репрессий осенью 2025 года. Согласно новым законодательным изменениям, судья получил право отправлять участника акции под арест на срок до 60 дней — за отказ разойтись по требованию полиции, наличие пиротехники или других опасных предметов. За ношение маски на акции или блокировку движения грозит арест до 15 суток — тоже без возможности отделаться штрафом. Повторные нарушения грозят лишением свободы до двух лет.
Читайте также Протест с разрешенияПолиция начала массовые задержания сразу после вступления законов в силу. Только за первую неделю было задержано почти 80 человек. Среди задержанных были и журналисты оппозиционного телеканала «Формула» Вахо Саная и Кета Цицкишвили, которым за «перекрытие дороги» дали 6 и 5 суток соответственно. Хартия журналистской этики расценила это как целенаправленное преследование и давление на СМИ.
По новому закону появилось и первое уголовное дело. 61-летнему активисту Зурабу Ментешашвили грозит до одного года лишения свободы за «перекрытие дороги» на проспекте Руставели. При первом задержании он провел пять дней под административным арестом.
Международные правозащитные организации, включая Amnesty International, выразили «глубокую обеспокоенность» в связи с «серьезным усилением репрессий» со стороны властей Грузии. В опубликованном заявлении Amnesty говорится, что в стране после событий 4 октября происходит «подавление протестов», а законодательные изменения противоречат международным стандартам в области прав человека.
«Мирные акции протеста – в том числе с перекрытием дорог, ношением масок или установкой временных сооружений – не должны караться обысками в домах или лишением свободы», – заявила организация.
Читайте также «Мы все еще здесь…». Протест Лорены Берия4 октября, в день муниципальных выборов, в Тбилиси прошла акция под лозунгом «мирной революции» и «мирного свержения власти». Сначала участники собрались на площади Свободы, затем направились к администрации президента. Несколько человек прорвали металлическое ограждение и проникли во двор здания, однако были вытеснены полицией.
После этих событий были задержаны члены организационного комитета «Народного собрания»: оперный певец Паата Бурчуладзе, бывший генеральный прокурор Муртаз Зоделава, член «Единого национального движения» Ираклий Надирадзе, представитель партии «Стратегия Агмашенебели» Паата Манджгаладзе и бывший заместитель начальника Генштаба ВС Грузии Лаша Беридзе. Их обвиняют в организации и руководстве групповым насилием, попытке захвата стратегически важного объекта, а также в призывах к насильственному изменению конституционного строя. Им грозит до девяти лет лишения свободы.
В рамках этого же уголовного дела были задержаны еще десятки человек — всего более 60. Им предъявлены обвинения в участии в групповом насилии и попытке захвата объектов особого и стратегического значения. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявил, что попытка свержения власти провалилась, а все участники акции понесут ответственность со всей строгостью закона.
После ужесточения правил проведения акций протестующие начали искать альтернативные формы выражения несогласия. Акции стали проходить на тротуарах, участники выходили в шествия, стараясь формально не нарушать запреты.
Читайте также Протест под арестОднако именно это и стало очередным поводом для вмешательства государства. Новые поправки от декабря 2025 года сделали возможным задержание даже за нахождение на тротуаре. 10 декабря парламент в ускоренном порядке принял закон, вводящий обязательное уведомление полиции за пять дней до проведения акции — не только на проезжей части, но и в пешеходной зоне. Изменения затронули закон «О собраниях и манифестациях» и Кодекс об административных правонарушениях.
Согласно новым нормам, организатор акции обязан письменно уведомить Патрульный департамент МВД по месту проведения. Министерство внутренних дел получило право разблокировать улицу или тротуар и восстановить движение транспорта и пешеходов, если, по оценке полиции, число участников позволяет провести собрание «иным образом». Если полиция сочтет, что акция нарушает правила, участникам дается 15 минут на устранение нарушений. В противном случае наступает административная ответственность: арест сроком до 15 дней, а при повторном нарушении — уголовная ответственность с возможным лишением свободы сроком до одного года.
Требование уведомлять МВД даже в случае проведения акции на тротуаре вызвало особое беспокойство у правозащитников.
«Формально речь идет об уведомлении, однако по сути и с учетом его ограничительного характера оно фактически приравнивается к предварительному разрешению, что запрещено как международными договорами, стороной которых является Грузия, так и Конституцией страны», — отметила председатель «Ассоциации молодых юристов» Нона Курдованидзе.
Читайте также Тротуар под запретомПосле вступления закона в силу участников демонстрации начали один за другим вызывать в суд — по обвинению в нарушении новой статьи.
Народный защитник Грузии Леван Иоселиани отметил, что требование уведомлять полицию о проведении акций закреплено в Конституции и не является нововведением, но важно, чтобы оно не носило разрешительный характер. Он намерен оспорить эту и другие недавние поправки в Конституционном суде, включая запрет на маски и нормы, предусматривающие административный арест за отдельные правонарушения, что нарушает принципы пропорциональности.
«Те изменения, которые были осуществлены за последний год, вносились в законодательство в два этапа. В обоих случаях я запрашивал заключение БДИПЧ/ОБСЕ. В обоих случаях пакет изменений был направлен им, и они оценили эти изменения негативно. Существует целый ряд обоснований, почему эти изменения ограничивают права человека», — заявил народный защитник.
Свобода слова: штрафы, аресты и Facebook
Параллельно с давлением на улицу власти взялись за слово: парламент ускоренно стал ограничивать свободу слова и выражения. В феврале 2025 года в Административный кодекс был введен пункт об «оскорблении должностного лица и государственного служащего» с санкциями от 1500 до 4000 лари или до 45 суток ареста. Для сравнения: в России максимальный административный арест — 15 суток, в Беларуси — до 30 дней.
Читайте также Лаборатории репрессий. Списывает ли Грузия законы у России и Беларуси?Принятый закон быстро превратился в действенный инструмент давления на протестующих граждан: 30 мая три активистки были наказаны арестами и штрафами за выкрики «Долой рабов России!» в адрес депутата Мариам Лашхи. 4 июня активистка Алби Кордзая получила 10 суток ареста за оскорбления депутата Теи Цулукиани возле ее дома, выкрикивая слова вроде «русская», «предательница родины» и «Анцухелидзе — бессмертен».
Новая поправка затронула и соцсети. В июне «Грузинская мечта» использовала закон, чтобы подать коллективную жалобу на авторов интернет-публикаций. В Тбилисский городской суд были вызваны около 20 журналистов, активистов и политиков из-за их постов в Facebook, в которых они якобы оскорбляли должностных лиц. Формально закон был заявлен как способ поддержания «дисциплины», но критики утверждают, что на деле он используется для подавления инакомыслия.
Читайте также Закон молчания «Мечты»По мнению НПО «Ассоциация молодых юристов Грузии», возбуждение дел против граждан, активистов, журналистов и политиков за высказывания в социальных сетях представляет собой необоснованное ограничение свободы выражения мнения. В организации считают, что таким образом партия «Грузинская мечта» пытается запугать общественность, чтобы люди воздерживались от критики в адрес власти и ее представителей.
«Публикации в социальных сетях, если они не содержат реальной угрозы, и адресованы политикам, которые обязаны обладать более высокой степенью терпимости, подпадают под защиту свободы выражения. Любое толкование суда, противоречащее этому стандарту, создаст прецедент массовой цензуры», — сказано в заявлении.
Журналисты, активисты и оппозиционные политики получили от 1500 до 4000 лари штрафа за свои Facebook-посты.
Медиа под контролем
После принятия так называемого закона об иноагентах в 2024 году власти Грузии продолжили законодательные инициативы под предлогом «прозрачности». В феврале 2025 года лидер «Грузинской мечты» Мамука Мдинарадзе объявил о планах внедрить «британскую модель» стандартов объективности СМИ, а также аналог американского закона FARA и грантовый контроль. Все три закона были окончательно приняты в апреле этого года.
Поправки к Закону «О вещании» запрещают иностранное финансирование медиа, усиливают контроль над контентом и дают Национальной комиссии по коммуникациям право штрафовать и отзывать лицензии. Правозащитная организация «Центр социальной справедливости» отмечает, что запрет на иностранное финансирование ограничивает доступ общества к альтернативной информации:
«Полный запрет на получение вещательными компаниями иностранного финансирования в соответствии с международным правом в области прав человека явно представляет собой неоправданное ограничение свободы объединений и выражения мнений. Этим запретом власть ограничивает доступ широкой общественности к альтернативной информации и подрывает возможность формирования общественного мнения по критически важным вопросам».
Читайте также Запреты «Мечты» на мечту о свободеАналог FARA («Акт о регистрации иностранных агентов») обязывает НПО, телекомпании и СМИ, получающие более 20% дохода из-за рубежа, регистрироваться у государства. Нарушение закона грозит штрафами до 25 000 лари и в отличии от первой версии закона лишением свободы до 5 лет.
Закон «О грантах» также ограничивает деятельность НПО. Согласно новым нормам, доноры обязаны получать предварительное одобрение на выдачу гранта организациям от правительства. Нарушение этого порядка наказывается штрафом в двойном размере полученного гранта, а за предоставление недостоверной информации предусмотрены санкции — от штрафов до шести лет лишения свободы.
Читайте также Закон «О грантах» запущен в эксплуатациюНачиная с июня ведущие НПО стали получать судебные постановления с требованием раскрыть подробности своей грантовой деятельности.
Руководитель Центра европейских исследований Каха Гоголашвили отмечает, что для проверки были выбраны именно те организации, которые создают наибольший дискомфорт для властей, легитимность которых не признает оппозиция, пятый президент и значительная часть грузинского общества. В частности, эти структуры оказывали поддержку пострадавшим во время проевропейских акций, а также государственным служащим, уволенным за выражение солидарности с протестами в поддержку европейского курса.
«Во всех гибридных и авторитарных режимах помехой становятся вотчдоги — организации, которые защищают права человека, следят за соблюдением верховенства закона и критикуют власть. <...> Все понимают, что эти законы приняты с целью давления на гражданский сектор вплоть до его парализации. Исходя из этого, не удивительно, что их применение уже начинается», — говорит он.
По мнению руководителей НПО, реальная цель — вовсе не «прозрачность», как это подается властями. Речь идет о тотальном контроле, запугивании и дискредитации гражданского сектора.
От открытости к закрытости: суды без камер
С приходом к власти в 2013 году партия «Грузинская мечта» открыла закрытые двери судов для журналистов: СМИ получили право на фото- и видеосъемку, аудиозапись и трансляцию заседаний. Однако на 12-й год нахождения у власти все перечисленное было запрещено.
Кадры с процессов над задержанными во время проевропейских акций зачастую потрясали общество. Они показывали, как говорят правозащитники, абсурдность обвинений прокуратуры и поднимали вопросы о прозрачности судебной системы. Согласно проводимым общественным опросам, даже среди сторонников «Грузинской мечты» появлялось сочувствие к задержанным, и они требовали их освобождения.
В связи с этим в июне «Грузинская мечта» внесла поправки в закон «Об общих судах», фактически запрещающие журналистам фото- и видеосъемку, прямые трансляции и аудиозаписи в судах и даже во дворе. Теперь съемку проводят только суд или уполномоченное судом лицо, а видеозапись и аудиозапись судебного заседания разрешаются только на основании обоснованного ходатайства и мотивированного решения. То есть одна из сторон судебного процесса должна сначала получить разрешение на съемку, после чего Высший Совет юстиции примет окончательное решение.
Читайте также Фотокамеры вне законаТекстовые лайв-блоги стали практически единственным способом для журналистов передавать информацию прямо из зала суда.
Авторы законопроекта утверждают, что внесенные изменения необходимы для того, чтобы «обеспечить эффективное проведение правосудия и не мешать ходу судебных заседаний». В партии отмечали, что в залах суда проходили «постановочные провокации».
Председатель Коалиции по защите прав СМИ Мамука Андгуладзе подчеркивает, что общественное мнение формируется (и во многом уже сформировано) преимущественно благодаря работе средств массовой информации.
«Общественное мнение в значительной степени сформировалось благодаря тому, как СМИ освещают происходящее в судах: показывают, что обвинения часто необоснованны, а показания свидетелей от правоохранительных органов — недостоверны. Бывают случаи, когда они публично заявляют, что опознали человека, который якобы находится в зале суда, хотя на самом деле он там даже не присутствует. Эти эмоции, детали — все это журналисты доносили до общества. В последние месяцы СМИ демонстрируют, как неправильно функционируют правоохранительные органы и судебная система», — подчеркивает он.
Читайте также Грузинское правосудие перешло в офлайнИ хотя у журналистов все еще остается возможность передавать информацию, по мнению Андгуладзе, текстовый формат недостаточно эффективен и не вызывает у общества должного уровня доверия:
«Это не только мое личное мнение и то, чему я учу студентов — это позиция Европейского суда по правам человека, а также признанных судей и правовых систем: именно аудиовизуальная информация способна наиболее полно информировать общественность и формировать общественное мнение. Такой контент может оказывать как положительное, так и отрицательное влияние, но он отражает реальную атмосферу в зале суда — то, что не могут передать ни блокнот, ни ноутбук. Камеры фиксируют нюансы, эмоции, поведение участников процесса. Мы живем в XXI веке, но «Грузинская мечта» пытается вернуть нас в XX век».
Новый закон о клевете: давление на журналистов
Поправки к закону о клевете существенно расширили ответственность СМИ и журналистов. Согласно новой версии закона «О свободе слова и выражении» журналисту придется доказывать, что информация правдива и не является клеветой. Ранее если кто-то считал, что СМИ распространили о нем ложную информацию или клевету, он должен был доказать, что это неправда — то есть бремя предоставления доказательств лежало на истце.
Закон устраняет также важные гарантии, которые ранее защищали СМИ при выражении мнений по вопросам общественного интереса. Например, журналиста теперь могут привлечь к ответственности только за отказ раскрыть источник информации, хотя ранее это было защищено принципом профессиональной тайны.
Также была отменена «квалифицированная привилегия» — частичное освобождение от ответственности в случаях, когда лицо предприняло разумные меры для проверки достоверности информации, но не смогло предотвратить ошибку и позднее приняло меры по восстановлению репутации.
Юрист и правозащитник Гога Хатиашвили считает, что цель этих поправок — ослабить и поставить под контроль СМИ. Он предупреждает, что это приведет к массовым судебным искам против журналистов и медиа. Он считает, что новые поправки создадут комфортные условия для партии «Грузинская мечта», позволяя ей давить на критические СМИ. А медиа, которые уже с трудом выживают из-за других законов, могут оказаться под угрозой закрытия из-за штрафов и судебных процессов.
Гога Хатиашвили
«По сути, что требуют от СМИ или гражданина? Чтобы они провели полноценное расследование и только потом говорили. Проблемой может стать даже формулировка, например, что «имело место предположительная коррупционная сделка». В таких случаях СМИ опираются на различные источники, включая анонимные. У журналиста нет всех рычагов, чтобы получить полноценные право для проведения следствия. Именно поэтому нам нужна независимая пресса, чтобы она выявляла такие факты, а потом уже соответствующие органы начали расследование. Фактически, вся цель этих изменений — ограничить СМИ, в том числе в выявлении возможных фактов нарушений закона, касающихся политиков», — говорит Гога Хатиашвили.
«Пощечина власти»
Ярким примером давления на прессу в Грузии стала основательница «Нетгазети» и «Батумелеби» Мзия Амаглобели. Ее приговорили к двум годам лишения свободы за пощечину начальнику батумской полиции во время проведения проевропейских акций. Правозащитники утверждают, что арест был непропорциональным и политически мотивированным. «Ассоциация молодых юристов» обжаловала задержание
Амаглобели в ЕСПЧ, указывая на возможные нарушения статей 5 (право на свободу и безопасность), 6 (право на справедливый суд), 8 (право на уважение частной и семейной жизни) и 10 (свобода выражения мнения) Европейской конвенции о правах человека.
Читайте также Вопросы от ЕСПЧ по делу АмаглобелиЕвропейский суд по правам человека запросил у Грузии разъяснения по поводу ареста и возможного нарушения ее прав. Суд интересуется, были ли у властей веские основания для ареста Амаглобели, рассматривали ли они более мягкие меры вместо заключения под стражу, и могла ли журналистка эффективно обжаловать свой арест. Также суд обращает внимание на действия властей при изъятии и проверке ее телефона и возможное нарушение презумпции невиновности. Наконец, ЕСПЧ хочет выяснить, не использовалась ли мера пресечения с другими целями, не предусмотренными вышеупомянутой конвенцией. Если это так, то это может означать нарушение статьи 18 — ограничение права человека, прикрываясь законом, когда на самом деле цель этого ограничения совсем другая, незаконная или политически мотивированная.
Десятки дипломатических миссий, включая ЕС и США называют приговор Амаглобели непропорциональным и политически мотивированным. Международные правозащитные организации по защите прессы, в частности Комитет по защите журналистов (CPJ), поддерживают журналистку и осуждают давление на независимые СМИ.
Дело Амаглобели рассматривается не только как частный юридический инцидент, но как борьба за свободу слова, независимость судебной системы и защиту гражданских прав в Грузии.
Ограничение на участие в выборах
С 2025 года граждане Грузии, проживающие за границей, больше не могут голосовать на зарубежных избирательных участках. Чтобы участвовать в парламентских и муниципальных выборах, им теперь необходимо лично приезжать в страну раз в четыре года. Поправки к Избирательному кодексу, формально представленные как технические, на деле существенно ограничивают участие в выборах граждан, находящихся за пределами страны.
В «Мечте» объясняют: «в избирательных правах граждан, находящихся в другой стране, ничего не меняется». Изменения лишь устанавливают место и границы. Единственное условие — «приехать на родину раз в четыре года и проголосовать в Грузии». Цель поправок, по словам представителей «Мечты», заключается в повышении надежности выборов, снижении влияния внешних сил и обеспечении более осознанного выбора избирателей.
Читайте также Право голоса только на родинеНа практике такие меры лишают десятки тысяч граждан возможности голосовать, создают финансовую нагрузку и делают участие в выборах крайне сложным.
Руководитель НПО «Центр социальной справедливости» Тамта Микеладзе называет это преднамеренным лишением политических прав определённой группы («selective disenfranchisement») для получения политической выгоды.
«Участие в выборах — это не привилегия, а фундаментальное право, вытекающее из гражданства. Абсолютное и общее лишение этого права какой-либо группы должно быть оправдано «убедительными», «разумными» и «пропорциональными» аргументами со стороны власти. Убедительных доводов, почему наших граждан сейчас можно лишить этого права, в то время как десятилетиями они им пользовались, «Грузинская мечта» не представила. Аргумент о «внешнем вмешательстве» ложен. Выборы за границей проводятся грузинскими государственными институтами, процесс полностью контролируется ими, и за все эти годы не было никаких сообщений о вмешательстве извне», — написала Микеладзе в Facebook.
Давление на политических оппонентов
Власти Грузии ограничивают не только избирательные права граждан, но и саму возможность выбора в рамках голосования. Парламент принял поправки, которые сильно сужают деятельность оппозиционных партий: упрощенная ликвидация партий и запрет участия в политике для людей, связанных с этими партиями.
13 мая «Грузинская мечта» приняла закон, согласно которому Конституционный суд может запретить партию, если ее цель — свержение или насильственное изменение конституционного строя, нарушение независимости или территориальной целостности страны, пропаганда войны и насилия, разжигание вражды по национальному, региональному, религиозному или социальному признаку, а также создание вооруженных формирований. В результате Конституционный суд получил право в упрощенном порядке запрещать и те партии, чьи цели или деятельность схожи с уже запрещенными.
Согласно законопроекту, люди, связанные с партиями, нарушившими Конституцию, не смогут баллотироваться на выборах, быть членами любой другой партии, создавать новые партии, занимать высокие государственные должности и возглавлять органы, предусмотренные Конституцией. Действующим партиям запрещается принимать в свои ряды таких людей. Нарушение этого правила приведет к уголовной ответственности и штрафам для самой партии.
Читайте также «Черный список» от «Грузинской мечты»«Ассоциация молодых юристов Грузии» оценивает предлагаемые изменения как попытку уничтожить политических оппонентов и установить однопартийное, авторитарное правление. Они считают, что запрет на участие в политике людей, связанных с партией, является необоснованной коллективизацией ответственности и нарушает статью 11 Европейской конвенции о защите прав человека (свобода объединений).
«Связь с партией сама по себе не создает ответственности за незаконные действия партии. Человек не может быть наказан только за то, что был связан с запрещенной партией», — говорится в заявлении.
Впрочем, решение о нарушении Конституции суд будет принимать на основании иска «Грузинской мечты». Эта партия уже составила список «запрещенных партий» по материалам 473-страничного отчета парламентской следственной комиссии под руководством Теи Цулукиани. В Конституционный суд подан иск с требованием ликвидировать три ключевые оппозиционные силы — «Единое национальное движение», «Коалицию за перемены» и «Сильная Грузия — Лело».
Лидеры этих партий и другие оппозиционные политики были осуждены на 7 и 8 месяцев лишения свободы за неявку на заседание комиссии, созданной для расследования деятельности правительства 2003–2012 годов и связанных с ним политиков. Правозащитники считают, что участие в комиссии не должно трактоваться как уголовное преступление, а двойное наказание по административным и уголовным нормам создает высокий риск произвольного применения закона.
Отказ от явки на комиссию квалифицируется по статье 349 Уголовного кодекса как уголовное преступление с тюремным сроком до года, штрафом или лишением права занимать должности до трех лет.
«Заявленной целью комиссии является расследование и изучение преступлений, якобы совершенных бывшим правительством, однако на практике она превратилась в новый инструмент политических преследований», — писала правозащитная организация Human Rights Watch, рассматривая арест политиков как меру, не оправданную ни законом, ни общественным интересом.