«Шпионское дело» Тамары Меаракишвили может стать предметом обсуждений на предстоящем 18-19 марта 66-м раунде Женевских дискуссий. Между тем, по информации источников «Эха Кавказа», Москва потребовала от Цхинвала подготовится к этой встрече и ответить на имеющиеся вопросы.
Как удалось выяснить «Эху Кавказа», российские участники дискуссий прямо выразили югоосетинским коллегам свое недовольство по поводу скандала и дали понять, что не намерены отдуваться за них на следующем раунде Женевских дискуссий. Югоосетинским партнерам настоятельно рекомендовали подготовить к встрече материалы, доказывающие обоснованность обвинений в отношении Тамары Меаракишвили, если таковые имеются.
Недовольство российских партнеров объяснимо. Логично ожидать, что грузинские и западные сопредседатели дискуссий не преминут указать российским дипломатам на произвол в отношении лиц, оказавшихся под юрисдикцией Цхинвала после войны 2008 года, и на ответственность за их судьбу России как государства, осуществляющего эффективный контроль на территории Южной Осетии.
Для Тбилиси и Москвы эта история нежелательная еще и в контексте потепления межгосударственных отношений. В Грузии она компрометирует курс «Мечты» на сближение с Россией. На этом примере критики режима указывают на бесправное положение соотечественников, оставшихся на «оккупированной территории» после 2008 года, и попытавшихся наладить там свою жизнь, то есть тех, для кого адаптация к новым политическим реалиям была вопросом личного выбора.
Это плохая иллюстрация к политике правящей партии. Она как бы проводит линию от частного к общему, указывая, что ничего хорошего жителей Грузии при этом политическом курсе не ждет.
Иными словами, это уже не суверенное дело республики, как то избиения журналистов, стрельба по сторонникам экс-президента Бибилова или рэкет местных бизнесменов. Скандал вышел на внешний трек, и Москве совсем неинтересно терпеть убытки на грузинском направлении из-за очередного непотребства в исполнении цхинвальских деятелей.
Руководство республики в свою очередь на протяжении двух с половиной месяцев пыталось раздобыть эти самые доказательства, но все тщетно. Сначала из администрации президента обзванивали знакомых гражданской активистки с предложением рассказать про нее под запись какую-нибудь гадость. К чести цхинвальцев не нашлось ни одного, кто бы согласился «поддержать разоблачения», в том числе среди тех, кого нельзя заподозрить в симпатии к Меаракишвили.
Тогда по следу «шпионки» пустили сотрудников КГБ. Офицеры проявили индивидуальный подход к знакомым Тамары как к потенциальным свидетелям. Одних донимали расспросами: «О чем говорили с ней, когда встречались? Не спрашивала ли вас Тамара, где работаете, чем занимаетесь?» Другим угрожали преследованием, если они «не вспомнят» убедительных историй, указывающих на злонамеренность Меаракишвили.
По словам источников из КГБ, сотрудникам такое «расследование» не по душе, но и саботировать его они не могут: «расследование» под жестким контролем ближайшего друга президента, заместителя председателя КГБ Александра Туаева.
На недавней сессии парламента Алан Гаглоев непреднамеренно расписался в полной несостоятельности обвинений. Президент не привел ни одного эпизода шпионской деятельности гражданской активистки, лишь предложил депутатам дождаться результатов расследования. Зато он много говорил о том, что указанные ею факты коррупции не нашли своего подтверждения (якобы он лично все проверил). По словам президента, Меаракишвили возводила напраслину на руководство, выставляя республику в неприглядном свете, поэтому единственно правильным решением было выдворить ее в Грузию. Теперь заживем.
Юрист Гаглоев как будто не понял смысла адресованных к нему вопросов парламентариев: как это возможно выдворить гражданина республики, как иностранца, незаконно перешедшего границу, по ходу лишив его всего движимого и недвижимого имущества? Если гражданин обвиняется по статье УК, предполагающей до 20 лет лишения свободы, о каком выдворении может идти речь?
Президент говорил на осетинском — это знак того, что его разъяснения предназначены для внутренней аудитории, но местные спикеры мгновенно перевели выступление президента на русский, чтобы оно стало достоянием широкой аудитории.
В этом качественное отличие: общество хочет жить в государстве, руководители предпочитают медвежий угол.
Одновременно с версией счастливого избавления от Меаракишвили в республике раскручивается и другая: якобы репрессии в отношении гражданской активистки инициировала Москва, а Цхинвал был вынужден взять под козырек.
В качестве подтверждения этому спикеры указывают на якобы секретное письмо ФСБ России в КГБ РЮО, предъявленное Верховному суду в качестве доказательства вины Меаракишвили в шпионаже. В секретном донесении, датированном 20 января 2025 года, Лубянка якобы предупреждала югоосетинских коллег о том, что год назад, в январе 2024 года, Тамара переселилась из Ленингора в Цхинвал, возможно, с целью сбора информации о сотрудниках КГБ.
Меаракишвили в течение одной минуты указала на вопиющие неточности (она переехала из Ленингора в Цхинвал на год позже, чем указано в письме), и стилистическую убогость текста, указывающие, что «документ» составляли второпях местные ребята, плохо владеющие русским языком.
Зачем было нужно это письмо? Суд полностью подконтролен президенту, ему бы фотографий вышки «Мегафона» хватило для обвинительного заключения.
Единственный смысл «документа» - притянуть курирующие структуры в качестве организатора спецмероприятия, дескать, это все они, а мы в этой истории только исполнители.
Как утверждают инсайдеры, президент в частных беседах неоднократно указывал, что он и в мыслях не держал дурного против Тамары, но вынужден был подчиниться прямому приказу из офиса Сергея Кириенко.
Еще один аргумент в пользу этого утверждения - тот факт, что в преследовании Меаракишвили самым активным образом принял участие присланный из России председатель КГБ Юрий Кадий.
Это само по себе скандал, потому что до сих пор российские силовики не участвовали в местных склоках. В истории с Меаракишвили ровно наоборот – ни один местный начальник не засветился в преследовании гражданской активистки. Все «лавры» достались полковнику Кадию.
В глазах общественного мнения Южной Осетии это обычные для местной бюрократии деревенские хитрости – наломать дров и обвинить во всем Москву.
По словам спикеров, самое удручающее в этой истории - ее бессмысленность. Она не объяснима с точки зрения прагматизма. Тамара не выдвигала никаких политических требований, ни на что не претендовала, не обслуживала местные группы влияния.
Долго и безуспешно она добивалась двух вещей. Первое, чтобы прокуратура выполнила решение Верховного суда РЮО от 2022 года и вернула ей югоосетинский паспорт, изъятый во время обыска восемь лет назад. Наличие документа на руках снимало с нее ограничения свободы передвижения. Без паспорта она не могла устроиться на работу, ездить к родственникам в село, расположенное неподалеку от Ленингора, потому что перед населенным пунктом располагается милицейский пост, который без документов не пройти. Восемь лет она не имела возможности выехать в Грузию, навестить родственников, показаться врачам.
Чиновники, к которым гражданская активистка обращалась с жалобами, объясняли ей, что этот вопрос на личном контроле президента и без прямого указания гаранта паспорт ей не вернут.
В чем причина такой принципиальной позиции президента - вопрос скорее к психологам, нежели к политическим экспертам. Тем более, что многие из людней, вхожих в высокие кабинеты, советовали: отстаньте от Меаракишвили, дате ей возможность работать и жить, и она о вас забудет.
Второе требование – чтобы ей дали возможность хотя бы заниматься мелкой торговлей в арендованном магазине. Власти донимали ее безумными проверками, задерживали товары на границе. Отчаявшись ходить по инстанциям, Тамара потребовала аудиенции у президента, чтобы Алан Гаглоев объяснил, по какой причине он ее преследует. В случае, если президент откажется ее принять, она обещала устроить голодовку под окнами его кабинета.
Такое видеозаявление она опубликовала на своей страннице в Фейсбук 22 декабря в первой половине дня. Вечером того же дня ее арестовали за шпионаж.
В отношении гражданской активистки была проведена целая спецоперация с участием едва ли ни всех силовых структур республики. Спецмероприятие проводили с напускными мерами предосторожности, как будто брали едва ли ни целую группу террористов.
Периметр вокруг многоэтажки, в которой Тамара снимала квартиру, был оцеплен вооруженными до зубов бойцами, силовики проникли в квартиру на втором этаже через балкон. Руководил спецоперацией лично председатель КГБ Юрий Кадий, а во дворе, как утверждают очевидцы, в одном из автомобилей оперативной группы скрывался сам президент Гаглоев. То ли гарант не доверял новому председателю проведение ответственного мероприятия, то ли ему хотелось лично понаблюдать за действиями силовиков.
После заключения под стражу Генеральная прокуратура и КГБ выступили с заявлениями о разоблачении «грузинской шпионки» Тамары Меаракишвили. В качестве доказательств силовики указали на содержимое ее мобильника, где содержались телефоны грузинских политиков и фотография «стратегического объекта» - селфи на фоне вышки сотовой связи оператора «Мегафон». Несмотря на абсурдность обвинений, Цхинвальский городской суд определил ей в качестве меры пересечения содержание под стражей, а кассационная инстанция - Верховный суд РЮО, подтвердил правомерность этого решения.
В знак протеста против незаконных действий властей гражданская активистка заявила, что считает себя личным узником президента Гаглоева и объявила сухую головку. 30 декабря ее госпитализировали в критическом состоянии, вызванным обезвоживанием организма. На следующий день, как только физическое состояние узницы немного улучшилось, ее в халате и тапочках вывезли на территорию Грузии, где женщину подобрали грузинские силовики.
При этом скандал только набирает обороты и расширяет географию. Юристы Меаракишвили оформляют жалобу в Комитет по правам человека ООН на Россию как осуществляющую эффективный контроль на территории РЮО. История Тамары в поле зрения грузинской общественности.
Гражданская активистка также настаивает на рассмотрении ее жалобы в Верховном суде РЮО как возможность, во-первых, разоблачить своих гонителей перед общественным мнением, и во-вторых – вернуться домой, пусть не сразу, пусть после отставки Гаглоева. По словам Меаракишвили, она не видит для себя будущего в другом месте, поэтому будет добиваться возвращения.
Иными словами, для президента это дело становится еще одной знаковой историей, которая будет преследовать его и в предвыборный год.
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
Мы не разглашаем имена авторов и респондентов этой публикации из-за угрозы уголовного преследования по закону о нежелательных организациях в России
Форум